urn:lj:livejournal.com:atom1:antipИстории с bigler.ru(c) ему честно принадлежащие и особо понравившиеся мне.PiterPiter2008-06-20T05:06:57Zurn:lj:livejournal.com:atom1:antip:61992Когда нужен скотч2008-06-20T05:06:57Z2008-06-20T05:06:57ZДоставкой запчастей в обход таможни я занимался уже давно - такова особенность нашей работы. Самолеты ломаются постоянно, а доставлять запчасть по обычным каналам дорого и долго. Проще и быстрее забросить ее на самолет, летящий в нужную сторону. Документы оформлять не надо, менеджер обо всем может договориться на месте. Обычно это небольшие картонные коробки, перетянутые скотчем, а чаще даже без коробки, просто обмотанные промасленной бумагой. Но с такой упаковкой как сейчас я сталкивался впервые.<br /><a name="cutid1"></a><br />Я сразу представил как техники, давясь от смеха, упаковывают деталь в ящик из-под взрывчатки, приобретенный по случаю у солдат в воинской части неподалеку. Ящик был темно-зеленый, обитый железом. Он был военным от крышки до ручек, от него прямо пахло зарядами к гранатомету и бочками с напалмом, и даже облупившаяся краска выглядела на нем как камуфляж. На нем не хватало только яркой надписи: "Осторожно! Бомба!" или "Толовые шашки! Не бросать!", а то, что такой надписи не было, делало ящик еще более подозрительным.<br /><br />Сначала требовалось пройти досмотр на авиабезопасность. Авиабезопасность для менеджера - авторитет. Если они запретят проносить ящик, моя миссия закончится, даже не начавшись. Как хорошо, что дежурят обычно девушки. При правильном подходе с ними всегда можно договориться. <br /><br />- А где бабулька? - чуть не ляпнул я, подходя к контролю. Вместо девушек сидел мрачный тип с пистолетом и мордой волкодава, настороженно зыркая на входящих. Надежды на благополучный исход мгновенно испарились.<br /><br />Я положил зеленый ящик на резиновую ленту телевизора. Ящик выглядел как обычный ящик из-под бомбы. Идущий за мной человек в оранжевом жилете положил следом мобильник. Волкодав нажал на кнопку, и лента поехала внутрь телевизора. Я заглянул за плечо волкодава - под рентгеном ящик выглядел в точности, как ящик из-под бомбы, в котором лежит обмотанная проводами бомба.<br /><br />У волкодава оказалось специфическое чувство юмора. Он махнул рукой, чтобы я проходил, и занялся следующим за мной человеком. Мобильник показался ему подозрительным, и он решил провести полный досмотр.<br /><br />Из самолета доносились громкие крики. На самолет пришла таможня. Толстый таможенник орал на грузчика, тыкая пальцем то в грязную бумажку, то на паллету. Паллета была собрана из картонных коробок, пять штук в длину, пять в ширину и четыре в высоту. По документам значилось сто коробок. Таможенник умножал в уме четыре на пять на пять, и у него выходило сто двадцать пять. Он пытался выяснить у техника, куда подевались еще двадцать пять коробок. Таможенник для техника - авторитет. Вместо того чтобы самому умножить четыре на пять на пять, техник искал недостающие коробки.<br /><br />Я заглянул через плечо таможенника. Менеджер для таможенника - не авторитет. Таможенник раздраженно дернулся, обернулся и увидел ящик. Глаза его округлились. Террорист для таможенника - авторитет. Таможенник затих, поставил необходимые печати и быстро удалился, ни на секунду не отрывая взгляд от ящика.<br /><br />Самой спокойной оказалась реакция у командира.<br />- Динамит? - поинтересовался он, кивнув на ящик.<br />- Нет, гидронасос, попросили подбросить до Вены.<br />- Ты смотри, доиграешься с этими "гидронасосами", долго будешь потом доказывать что ты - не бин Ладен.<br />Командир для менеджера, конечно, авторитет, но мы все равно полетели в Австрию.<br /><br />- И это sparepart?<br />- Да, и ее надо доставить в офис Панальпины.<br />- Но это не sparepart, это bomb!<br />Я открыл ящик и продемонстрировал Рудольфу содержимое. В ящике лежал предмет неизвестного назначения с проводками, синим и красным.<br />- Рудольф, это не bomb, это pump!<br />- Bomb, pump - какая разница, сейчас в Вене саммит большой восьмерки, и в аэропорту полно полицейских!<br />- Надо, Рудольф.<br />- Только через мой труп.<br /><br />Менеджер для хендлинга - авторитет. Даже для австрийского. Я тащил ящик за левую ручку, Рудольф за правую. В аэропорту действительно было полно охранников. Первый же полицай, увидев нас, схватил рацию и что-то залепетал. По его большим глазам стало ясно, что аэропорт захвачен Аль-Каидой и скоро прогремит взрыв. <br /><br />Рудольф демонстрировал отличное знакомство с голливудскими боевиками про террористов. Он крался на цыпочках, прятался за колоннами, а когда видел полицаев, начинал идиотски улыбаться и насвистывал мелодию из "Mission Impossible". Двое в штатском незаметно шли за нами, но пальбу пока не открывали.<br /><br />Несмотря на устроенное нами шоу, нас не пристрелили. Рудольф решил отнести ящик в офис Панальпины на следующий день, когда будет меньше полиции, а пока ящик временно оставили у него в офисе.<br /><br />Пока он приходил в себя, сидя на кресле, я на клочке бумажки набросал записку для агента Панальпины. Осталось найти скотч, чтобы прилепить бумажку к ящику.<br />- Рудольф, у тебя есть скотч?<br />- Скотч?<br />- Да, скотч. - Я показал пальцами, сколько.<br />- А, скотч! - Рудольф с уважением посмотрел на меня. Повернулся в кресле, открыл сейф. Пока я размышлял, до чего можно докатиться, чтобы хранить канцтовары в сейфе, он извлек бутылку шотландского виски и два стакана. Налил мне столько, сколько я показал пальцами, себе в два раза меньше. Выпил и блаженно улыбнулся.<br />- Чуть-чуть не поймали, - сказал Рудольф. <br /><br />Историю рассказал тов. Pavel : 2008-06-18 20:22:11urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:61765antip @ 2008-04-15T09:23:002008-04-15T05:22:58Z2008-04-15T05:22:58ZВ детстве, как и все мальчишки, играли мы в солдатиков, только рисовали и вырезали их из бумаги. Ессно, вся аммуниция и оружие тоже создавались из этого "универсального" материала. Дело доходило до почти масштабных и почти моделей бронетехники и авиации. Причем ваш покорный слуга особенно отличился в конструировании техники - мои вертолеты продавались не меньше чем за сотню бойцов с экипировкой.<a name="cutid1"></a> <br />Логично (логично для нас, 10 - 12-летних пацанов), что всё это должно "стрелять" и всё, что выстрелено, должно "взорваццо". Только cтреляло и взрывалось у нас по-настоящему - "война так война" говорили мы, утирая носы прокопчеными руками, когда очередной танк, на который уходило до недели труда, сгорал за несколько секунд во вспышке "направленного взрыва". В качестве начинки для боеприпасов выступали порох (источником был папа-охотник двух "братовьёв") и различные "алхимические" смеси алюминиевой и магниевой пудр (это мы уже сами точили и добывали). Химию мы, таким образом, изучали основательно)))))<br /><br />"ОПУПЕОЗОМ" мировой войны местного масштаба была глобальная битва на пустыре за домами: "Альянс Северных Фьордов" (четыре приятеля) бросил все свои силы в последней попытке отбить Ютландский полуостров у "Федерации Свободных Кочевников" (то есть у меня и двух товарисЧей).<br /><br />Ессно, вероломно)))))))<br /><br />За пару недель до часа "Ч" Альянсом была скуплена вся доступная на рынке бронетехника, плюс они восстановили и модернизировали еще десяток "трупов". Один из участников альянса, еще когда был нашим союзником, оптом взял весь наш воздушный флот. Итого оказалось, что на наши позиции "прёццо" 3 десятка танков и бронемашин, и штук 15 вертолетов, мелочи же вроде танкеток и пехотинцев было ваЩе не сосчитать - неприятель подготовился основательно))) Пустырь площадью эдак 500 квадратных метров был занят килограммами "агрессивной" бумаги. На наших же оборонительных позициях не более полутора сотен бойцов ждали, когда железная армада, состоящая из клея ПВА, бумаги и картона, сметет их и пройдет по разорванным телам, но сдаваться эти герои, конечно и не думали... )))))<br /><br />Альянс уже праздновал победу, тем более, что их артподготовка уже унесла дымным облачком в небо единственное противотанковое подразделение Федерации на этом "участке фронта". Опьяненные уже видимой победой вражеские пехотинцы позволяли себе наступать в полный рост под прикрытием пулеметного огня с вертолетов и танков, не считаясь с потерями...<br /><br />Но "враги" не знали, что Федерация, заметив подозрительные приготовления противника, бОльшую часть своей армии отдала нейтральной Океании в обмен на 2,5 кг пороха и 3 кило аллюминиевой пудры, селитры и магниевого порошка. Четыре дня до битвы в "главном сборочном цеху РВСН Федерации" (сараюшка) в режиме строгой секретности кипела ОЧЕНЬ бурная деятельность...<br /><br />...И вот из скрытых капониров поднимаются 32 (!) "батареи крылатых ракет наземного пуска". Это свернутые из аллюминиевой толстой фольги "сигары" длиной сантиметров 10-15 и, ессно, с крыльями - КРЫЛАТЫЕ ракеты, начиненные в общей сложности 7-ю кило "взрывчатки" (для математиков))) - пудру надо разбавлять)...<br /><br />Увидев ЭТО "армада" реально поперхнулась. "Остановив" время, Альянсовцы резонно заметили "... нам дадут п...ды, если ЭТО ВСЁ выстрелит", на что получили дипломатичный ответ "...а нех..й было..."<br /><br />"Рычащей и чадящей двигателями", "наполненной воинственными криками наступающих солдат Альянса" реальности ничего не оставалось как вновь "ожить"...<br /><br />...Запалы 128 ракет были подожжены...<br /><br />"Крылатые ракеты" действительно оказались вполне "крылатыми"... и разброс (площадь поражения) оказалась отличной. Пустырь наполнился хаотичными росчерками дымных следов - "пфыффф", звуками первых попаданий - "БаМММс!" и яркими вспышками сгорающего магния. После первых оглушительных хлопков "Великие полководцы" стали довольно испуганно переглядываться. Мы почувствовали себя древними китайцами, стоящими у первого в мировой истории склада пиротехники, когда проходящий мимо пьяный монах случайно его поджег. <br /><br />Когда же первая "крылатая ракета", у которой "...а у них блок навигации накрылся..." попала в ПЕРВОЕ окно близлежащего дома...<br /><br />...Мы сидели тихо как мышки в "главном сборочном цеху" и, вздрагивая, слушали как война на пустыре продолжалась сама по себе. Канонада взрывов раздавалась по всей улице. Дым, чад, кричащие жильцы бомбардируемого дома и наши родители ("...где эти "N;"?!!) уже выясняли у кого приоритетное право лишить нас ушей и кто первый будет держать "ремень карающий"...<br /><br />Итог армагедецца:<br />1. 6-7 разбитых окон и выгоревший туалет.<br />2. Один перепаханный - земля и обгорелая бумага/картон - пустырь.<br />3. Одна вызванная скорая (дедульке стало плохо, но он за нас вступился, когда мы объяснили, что "враг вероломно вторгся на родную землю" и т.п.)<br />4. Две милицейские машины.<br />5. Одна пожарная машина.<br />6. Два десятка "ОЧЕНЬ воспитательных" бесед.<br />7. Твердое обещание "президентов", "вождей", и "премьеров" лично "чё-нить посадить" на пустыре, дабы "тела и души погибших отдыхали под сенью мирных рощ"<br />8. Армада Альянса была полностью уничтожена, а "выжившие" из обороняющегося отряда, торжественно казнены посредством разрывания под мрачные взгляды родителей и соседей.<br /><br />*голосом древнего летописца*<br />...эхо той Великой битвы еще долго отдавалось в памяти и сердцах потомков...<br />)))))))))))) <br /><br />Историю рассказал тов. Nebula : 2008-04-08 09:36:34urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:61663Рассказка-пересказка2008-03-24T08:55:57Z2008-03-24T08:55:57ZВ этой байке не стоит искать географических или политических аналогий. Это просто байка.<br /><br />Рассказана эта история много лет тому, в военном госпитале одной восточной страны.<br />Ночь принесла прохладу. В ординаторской за столом сидела главврач и ведущий хирург госпиталя Новикова Татьяна Николаевна. Напротив выздоравливающий после ранения капитан. Собственно, уже готовящийся к выписке. Родина-мать не забывала своих, выполняющих военно-советнический долг сыновей, и к празднику капитан получил поздравительный проднабор. В наборе были бутылка "Московской", полкило сала, палка копченой колбасы, банка нежинских огурчиков, шоколад "Гвардейский" и поздравительная открытка. Все это было нарезано, расставлено, разложено на столе. Бутылка практически опустела. Правда, в уголке была заботливо приготовлена темно-желтая, с притертой пробкой бутыль и банка с холодной кипяченой водой. Рюмками служили небольшие мерные мензурки.<a name="cutid1"></a><br /><br />Эпиграф<br /><br />"Когда покончив с папою,стал шахом принц Ахмет,<br />шахиню Л.Потапову узнал весь белый свет"<br /><br />Аббас не был сыном шаха. В стране, из которой он приехал, шаха не было вообще. Уже.<br />Голова последнего шаха, надетая на кол, некоторое время украшала вход в местный Президиум Верховного Революционного Совета. Позже, в угоду зарубежным слюнтяям-журналистам голову пришлось убрать и выкинуть собакам. А все население страны увлеченно отлавливало многочисленную шахскую родню и изничтожало способами, весьма порой экзотическими.<br />Папа Аббаса был начальником местного КГБ. Чтобы занимать такую должность на Востоке, необходимо иметь хитрость змеи, коварство крокодила, жестокость барса и ум всех основоположников сразу. Перечисленными качествами папа Аббаса обладал в полной мере. Дело свое знал, черной, низовой работой не брезговал, для чего частенько спускался в подвалы. Подчиненные его искренне уважали, также искренне ненавидели и боялись до расслабления сфинктера.<br />Аббас с детства учил русский язык. Ирония в том, что покойный ныне шах также был в прекрасных отношениях с СССР. Но, как известно,"Восток-дело тонкое", а восточная политика и подавно.<br />Советский Союз поставлял в эту страну что-то железное, и Аббаса отправили на Урал это железное принимать.<br />Поселили Аббаса в гостинице при заводе, обеспечив всеми благами, вплоть до холодильника прямо в номере. В первый же вечер Аббас решил прогуляться к протекающей рядом реке.<br />Неспешной походкой он шел по небольшой улочке к берегу. Одновременно с Аббасом решили прогуляться трое молодых крепких людей в костюмах. Такой же неторопливой походкой они следовали невдалеке, держа под мышкой газеты. Газеты были одинаковыми, костюмы и галстуки тоже. На берегу стайка местных сорванцов готовилась к забросу резинки. Дело это совсем не такое простое. Нужно закинуть снасть на течение, но не на стрежень. И чтобы не в траву. И не перехлестнуть за корягу. Главный специалист-метатель раскручивал над головой толстую лесу с тяжелым свинцовым грузилом. Глаза его выбирали точку заброса. Наконец, решив задачу, специалист резко ускорил вращение и распрямил руку, увеличив радиус. Сзади послышался глухой удар и странный всхрюк. Обернувшись, дети увидели валящегося в кусты Аббаса, которому грузило заехало точно в нос.<br />Обычно в таких случаях пишут фразу: "Дети в растерянности замерли" или "Дети в испуге разбежались".Ничего подобного не произошло. Увидев "бабая" с расквашенной мордой, дети залились веселым счастливым смехом, а специалист оценил ситуацию несколькими звонкими фразами. Печатными в этих фразах были только предлоги.<br />Через несколько секунд прямо сквозь кусты проломились трое молодых людей, которые схватив Аббаса под руки, повели-понесли к травмпункту, благо, находившемуся рукой подать.<br />Дежурный хирург определил,что нос не сломан, а просто сильно разбит, и Аббас был отправлен в перевязочную в распоряжение медсестры Танюхи. Медсестра училась на пятом курсе мединститута и скоро сама должна была стать хирургом.<br />Так Аббас впервые увидел Танюху. Увидел и пропал. Погиб.<br />Для того, чтобы между их массо-габаритными характеристиками поставить знак равенства, Аббасу пришлось бы добавить коэффициент "2". Танюха была девушкой крупной даже по уральским меркам. Но какое это имеет значение для настоящей любви?<br />На следующий день к вечеру, Аббас с распухшим носом и огромным букетом стоял у дверей травмпункта. Трое молодых людей стояли по другую сторону входа и внимательнейшим образом изучали позапрошлогодние информационные листки Горздравотдела.<br />Поначалу Танюха отнеслась к Аббасовым чувствам с юмором. Но Аббас появился и на второй день и на третий. На четвертый день Танюха решила не устоять и пригласила Аббаса на чашечку чая. Занимала Танюха комнату в огромной коммуналке. Кроме нее в комнате проживали ее отец и брат. Но сейчас они временно отсутствовали по уважительной причине, подробно изложенной в приговоре райнарсуда. Так что комната была в полном Танюхином распоряжении.<br />Татьяна Николаевна ловко вбросила в рот содержимое мензурки. Похрустела огурчиком.<br />- Представляешь, Сашко, он мне полчаса рассказывал про мои глаза, которым завидуют звезды, весенней полночью светящие над оазисом. Или как-то так. Ладно, думаю, чего уж там, еби что ль.<br />А он про руки завел, которые всевышний из волшебного небесного алебастра вылепил.<br />Татьяна Николаевна прыснула смехом.<br />- Из небесного алебастра! А у меня рука больше его жопы. Так у нас в тот раз ничего и не было.<br />Тем временем, там где надо старательно проверяли медсестру Новикову. Проверка, надо сказать, много времени не заняла. Родилась и выросла Танюха в этом же городе. Учится здесь же. Мать давно померла, замерзнув по пьянке. Сама Танюха спиртным не злоупотребляла, образ жизни вела не монашеский но скромный. Что, как ехидно отметил оперативник, было связано не так с моралью, как с размерами. Вся Танюхина родословная легко просматривалась по материалам ГОВД и спискам местного ЛТП. В общем, наш человек, надежный.<br />Поэтому там где надо, решили роману не препятствовать.<br />Получив свое что-то железное, Аббас отбыл домой. В первый же день он имел с папой долгий и тяжелый разговор. Папа кричал и сверкал глазами. Но Аббас в ответ неожиданно тоже стал кричать. И тоже сверкать. Сын был единственный и любимый, поэтому папа пригасил блеск в глазах. А когда Аббас ушел, папа поднял телефонную трубку.<br />Через час папа Аббаса сидел в прохладном полумраке местной корчмы. Напротив, с портфелем на коленях, сидел Первый Заместитель Советского Посла по Шпионажу и Диверсиям. Впрочем, официально его должность называлась как-то по-другому.<br />После долгих рассуждений о погоде и политике, папа в цветистых выражениях изложил свою проблему. Не сможет ли уважаемый советский друг навести некоторые справки. О, это совсем не к спеху. И если это хоть сколько-нибудь затруднительно, то вопрос этого совершенно не стоит.<br />Ни в коем случае.<br />Первый Заместитель сдержано улыбнулся и достал из портфеля толстенькую папку с Танюхиным полным описанием, фотографиями и ТТХ. Этим он продемонстрировал папе Аббаса, что в ихних играх, несмотря на высокую должность, папе вполне впору в подмышечной кобуре носить запасной набор пеленок и слюнявчиков.<br />Папа удивленно цокнул языком, что с ним случалось крайне редко, и открыл папку. Взглянув на большое Танюхино фото, папа цокнул языком вторично. А дойдя до размеров, даже издал некий возглас на туземном наречии. В дословном переводе на русский звучавший как "Бляяяаааа".<br />Через неделю, после нескольких, уже более сдержанных бесед папы с Аббасом, состоялась вторая встреча с Первым Заместителем. А еще спустя какое-то время Новикову вызвали куда надо.<br />Там Танюхе объяснили, что об их любви с Аббасом им все известно, и они ни в коей мере не хотели бы мешать искренним чувствам молодых людей. Более того, Родина оказывает ей высокое доверие и направляет по распределению именно в ту страну, где живет Аббас.<br />И совет им да любовь. Родина надеется, что Татьяна Николаевна будет изредка вспоминать родную землю и посылать весточки. Те аспекты, на которые в письмах надо будет обратить особое внимание, Новиковой доведут позже. Удачи вам и счастья в личной и семейной жизни.<br />В аэропорту молодого хирурга Новикову Татьяну Николаевну встречал Аббас на папином лимузине. В госпитальном городке была выделена двухкомнатная квартира.<br />- Знаешь, Сашко, - Татьяна Николаевна убрала под стол пустую бутылку и пододвинула поближе темно-желтую посудину. - Я ведь в первый же вечер нарвалась, почти как Абик у нас. Погулять вышла.<br />Вечером, надев любимую светлую блузку, Новикова вышла из ворот госпиталя и пошла по тихой улице между каких-то глиняных что ли домишек. От группы стоящих аборигенов послышался окрик. Татьяна улыбнулась мужичкам и пошла дальше. Неожиданно ее схватили за плечо. Сзади стоял бородатый дядька. Что-то сказав, отчего в группе рассмеялись, он начал по-хозяйски расстегивать на Татьяне блузку.<br />- А как-то сложилось все. И нервы и перелет. Да и страшновато было, страна-то чужая. Ну, короче, врезала я ему. Из всех слабых женских сил. А я ведь хирург, мне руки беречь надо, так я ему ладошкой.<br />Татьяна Николаевна постучала пальцем по основанию ладони. Действительно, здоровенной как фуражка.<br />- Гляжу, свалился он, и лицо какое-то не такое. Форма, вроде, другая стала. Тут я совсем перепугалась. Ору на остальных, чтоб подняли того. А они, видать, то ли русский немного знали, то ли так поняли. Подхватили его, и тащить куда-то в сторону.<br />Я опять ору, чтоб к госпиталю несли. Поняли, понесли. На следующий день я сама Василь Петровичу, хирург здесь раньше служил, в отставке уже, ассистировала. Собрали мы ухажеру челюсть. Боялась ужасно, что домой отправят, что судить будут. А потом Абик приехал.<br />Успокаивал долго. Утром в палату захожу, а терпелец тот уже наручниками к койке пристегнутый. Еле отпросила у Абика.<br />Татьяна Николаевна разлила по мензуркам.<br />- Через месяц поженились мы с Абиком. Сколько лет уже прошло. Начальник, вишь, полковник.<br />Детей четверо. Ну, давай, Сашко, давай, капитан, за нас, за нашу армию. Разводить будешь? Нет?<br />Ну, с праздником нас. Потащили.<br />Через день, выписавшись, капитан у госпитальных ворот ждал машину. Возле служебного входа стоял большой черный ЗиЛ-111. Рядом с ЗиЛом бродили два огромных гориллоподобных охранника. На крыльце служебного входа Татьяна Николаевна с папиросой в зубах что-то диктовала, загибая пальцы, невзрачному мужичку в дорогом костюме. Мужичок кивал головой, запоминая. Татьяна Николаевна закончила, вынула изо рта папиросу и чмокнула мужичка в лоб.<br />Потом погладила по голове и ласково шлепнула по заду. Мужичок просиял и пошел к ЗИЛу.<br />Выскочивший водитель открыл дверь, а охранники отдали честь. <br /><br />Историю рассказал тов. Huirsa : 2008-03-16 18:58:10urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:61430Часы Seiko2008-02-26T06:57:52Z2008-02-26T06:57:52Z(фио главного героя изменены)<br /><br />Бррр! Холод собачий. Ну, почему на Урале, такая отвратная и длинная зима?! По 9-ть месяцев зима, холодная, снежная, ветреная. А лето - жалкий и кратковременный переход с весны на осень. Настолько скоропостижный переход, что почти незаметный. Несправедливо. И вообще, сегодняшний день сразу как-то не заладился. Воскресенье называется?! <br /><br />Те курсанты, что не попали в счастливый, но микроскопический список увольняемых из расположения части, с короткими перерывами на завтрак, обед и ужин, весь день усиленно боролись с обнаглевшим снегом. Не просто снегом, а с бесконечной бело-пушистой напастью, которая бессовестно сыпется и сыпется не только на наши курсантские головы и за воротники шинелей, но и на обширную территорию, закрепленную за 4-й ротой для тщательной уборки - до состояния идеального черного асфальта. Замудохались «вусмерть», причем, конкретно.<a name="cutid1"></a><br /><br />А после незабываемо-отвратного ужина, состоящего из традиционного и всеми проклятого бигуса, мы, уставшие «донельзя», в составе остатков 1-го батальона посетили училищный клуб. Где, наверное, уже в 29-й раз, а может и в 129-й, посмотрели увлекательный и помпезный фильм «Ленин в октябре» ... или «Чапаев»?! Прошу прощение, точно не вспомню, ибо проспал всю дорогу. Неудобно конечно на сломанном деревянном кресле с откидывающейся «поджопницей» спать, особенно, если эта самая «поджопница» и сломана, но куда деваться?! Все лучше, чем бесконечный снег чистить скребком от трактора «Белорус».<br /><br />После окончания фильма «Броненосец Потемкин» (или «Юность Максима» все-таки?! неважно, в принципе, те же яйца, но вид сбоку), притопали в родную казарму, где уже постепенно собрались все откровенно-довольные курсанты-счастливчики, благополучно вернувшиеся из увольнения в город. Эх, повезло же ребятам, в легендарную пельменную «Минутка» сходили, наверное?! Пельмешки, ммм... мням-мням... остается только слюну сглотнуть.<br /><br />В полусонном состоянии частичного анабиоза мы отстояли обязательную вечернюю поверку и, особо не мешкая, стали усиленно и активно готовиться к долгожданному и полноценному - в смысле, «горизонтальному» сну, а не в позе скрюченного эмбриона, на деревянном кресле в кинозале, прости господи, да еще и со сломанной «поджопницей».<br /><br />Та-да-да-дах!!! За окном нашей казармы коротко рявкнул знакомый до изжоги АК-74. Я повернулся в Лелику, который только что с большим трудом стянул свои промокшие насквозь сапоги и в «полумертвом» состоянии на частичном «автопилоте», выдавливал зубную пасту из сильно помятого тюбика на замызганную щетку, явно собираясь посетить умывальник, не приходя в сознание. Лично я, такой проблемой не страдал, ибо почистил свои зубки уже загодя, перед увлекательным киносеансом и сейчас, откровенно злорадствуя над остальными ребятами, лихорадочно-энергично стягивал галифе и гимнастерку, предвкушая скорейшее свидание с долгожданным Морфеем.<br />- Слышал?! <br /><br />Лелик не оставляя тщетных попыток попасть зубной пастой, безвольно свисающей из тюбика на растрепанную щетину убогой зубной щетки, лениво пожал плечами и откровенно зевая, равнодушно пробурчал.<br />- А! Наверное «минусы» опять в караул заступили, теперь лупят в белый свет, как в копеечку. Понабрали олухов по объявлению, не в состоянии порядок разряжания автомата запомнить. Куда катится мир?! Регресс на лицо или, прости господи, на рыло! Мы ведь такими не были Саня, а?!<br /><br />Я уже был готов добродушно согласится с мудрым киевлянином и посетовать на поголовную и патологическую бестолковость курсантов-первокурсников из крайнего набора в наше доблестное училище ВВС в частности и на вырождение генофонда мировой цивилизации в целом, но не успел.<br /><br />В вечерней тишине частично засыпающей казармы было отчетливо слышно, как на тумбочке дневального по роте зазвонил телефон. <br />Дневальный курсант неспешно взял трубку телефона и вальяжно присев на краешек тумбочки, жеманно закинул ногу на ногу, максимально вытянув носочки «противотанковых сапог». Он показушно-эротично облизал кончиком языка свои губы по кругу и приготовился с игривой нежностью промурлыкать: «Алле, прАтивный», с шутливой целью неожиданно шокировать своего невидимого собеседника, но буквально через мгновение, дневальный напрягся, вскочил по стойке «смирно», его движения стали резкими и собранными, а в голосе зазвучали металлические нотки.<br />- Есть, товарищ майор! В настоящий момент в роте находится капитан Нахр..., то есть Хорошевский. Есть! Так точно! Сейчас он, Вам перезвонит! Есть! Так точно! Будет исполнено! Есть! Есть! Есть! Принял! Есть!<br /><br />И еще не повесив трубку телефона на рычаг, дневальный заорал на всю роту дурным голосом.<br />- Рота, в ружье! Командир роты, на выход! Старшина роты, на выход! Дежурный по роте, на выход! Рота, в ружье!<br /><br />Пипец! Ну, что за хрень?! Как ложиться спать, так обязательно «тревогу» сыграют или «войну» объявят?! Ну, вот чего им, целого дня не хватило?! Завтра понедельник, начало новой недели, еще будет время методично и поголовно затрахать личный состав, обстоятельно и с любыми извращениями. Ну, дайте поспать, а?!<br /><br />В это время, к тумбочке дневального «рэксом» подбежал капитан Нахрен и буквально повис на телефоне, перезванивая помощнику дежурного офицера по училищу. <br />Дежурный сержант по роте, получив «монаршее» благословление и утвердительное подтверждение от взъерошенного Вовы Нахрена, бросился открывать «оружейку», в казарме зазвонил противный «зуммер» сигнализации. Старшина роты, округлив свои глаза, принял информацию от дневального и метнулся в каптерку одеваться. Процесс приведения роты в повышенную степень готовности начался.<br /><br />Курсанты, беззлобно гундя и вяло возмущаясь, быстро натянули сапоги и, набросив шинели уже по давно отработанному до полного автоматизма алгоритму, шустро выдернули из оружейной пирамиды свои персональные автоматы АК-74, штык-ножи, подсумки и по два магазина для патронов. <br /><br />Буквально через неполные 5-ть минут, 4-я рота в полном составе построилась на «взлетке» центрального коридора казармы.<br /><br />Володя Нахрен в откровенно нервозном состоянии повесил трубку телефона и, растерянно потирая подбородок, взволнованно скомандовал.<br />- Рота! Напра-во! Строится на улице! Бегом марш! Ребятки, давайте быстрее, я прошу вас! Организовано...<br /><br />«Ребятки»?! «Прошу вас»?! Не заболел ли Володенька часом?! С рассудком своим, не распрощался ли?! Чего это вдруг его на такие неожиданные нежности пробило?! Не иначе «конец света» намечается и «наше казарменное хамло» начал себе место в раю зарабатывать, с подкупающей вежливостью грехи свои многочисленные замаливать. Наверное, действительно нечто экстраординарное случилось. <br /><br />С гулким топотом, 144 курсанта молниеносно пролетели по ступеням помпезной лестницы нашей казармы образца 1943 года постройки и высыпали на небольшой плац перед сквериком, где мы очень «любили» частенько бегать в противогазах, причем независимо от погодных условий и времени года (с подачи Нахрена естественно). Но это все лирика. Сейчас, похоже, не до шуток. Капитан Хорошевский совсем не по-боевому выглядит. Вон, как ножки трясутся, и губки свои нервно покусывает. В чем же дело то, наконец?!<br /><br />Ребята мгновенно построились. Перед ротой мельтешил взъерошенный и крайне взволнованный офицер, чуть поодаль стоял откровенно ошарашенный старшина роты с автоматом в руке. Нахрен, наконец, остановился, взял себя в руки и, хаотично пританцовывая на месте, выдал следующее.<br />- Парни! В училище ЧП! (чрезвычайное происшествие) По территории бегает курсант в ПШ (зимняя одежда, типа ХБ, но из темно-зеленого полушерстяного материала) с автоматом в руках и он недавно стрелял в дежурного по училищу подполковника Дудкина. А до этого, данный придурок напал на часового у склада вещевого имущества и забрал автомат. Задача нашей роты, как дежурного подразделения, определенного в календарном плане на эти сутки, плотно оцепить периметр училища и не выпустить обезумевшего ублюдка с оружием в город. КПП, спортгородок и территорию от клуба до учебного аэродрома уже оцепила «тревожная группа» из внутреннего караула. Задача нашей роты, взять под контроль «тыловую дорогу», курсантскую столовую, оружейный склад - пост N 3, свинарник, главный учебный корпус и упереться в аэродром. В случае чего, стреляйте, наверное, все же в воздух или, в крайнем случае, по ногам! Не берите грех на душу! Нале-Во! В цепо...<br />- А чем стрелять?! Патронов то тю-тю... Не дали патроны! Снежками что ли в него кидаться прикажете?!, - раздались возмущенно-издевательские возгласы курсантов из глубины строя роты. Действительно, оружие мы получили, а вот патронов нам никто и не выдал. Непорядок.<br /><br />Старшина роты болезненно скривился и, сильно хлопнув ладонью себя по лбу, метнулся к офицеру.<br />- Товарищ капитан! А команды на выдачу боеприпасов ведь не было! Не поступила такая команда от дежурного офицера. Точно, не было! Мы, что?! Парней на убой погоним?!<br /><br />Командир роты Вова Нахрен опять хаотично заметался перед строем, было отчетливо видно, что офицер находится в состоянии, близком к панике. Но стоит отдать ему должное, он быстро собрал волю в кулак и обратился к старшине.<br />- Игорь, срочно беги в казарму, звони дежурному по училищу, уточни про боеприпасы, а мы побежим оцеплять училище. Если что, действуй по обстоятельствам. Ответственность, я беру на себя. Давай, с Богом...<br /><br />Старшина, чертыхаясь и матеря самого себя, метнулся в казарму. Нахрен опять обратился к личному составу роты.<br />- Парни! Выхода нет, надо удержать этого мудака внутри училища! У него автомат и он опасен! Уже стрелял по людям, в город выпускать его нельзя! Рота, нале-Во! В цепочку по одному, дистанция 20-ть, ...а может 30-ть шагов?! Короче, хрен его знает?! Мужики, дистанция в пределах прямой видимости, растянуться от теплицы до учебного аэродрома, через 3-й пост оружейного склада и главный учебный корпус по «тыловой дороге». Бегом марш!<br /><br />С нелицеприятными комментариями в адрес бестолкового руководства и «сбрендившего с ума» пацана с автоматом, мы организованно потрусили в нужном направлении, попутно выстраиваясь в импровизированную живую цепочку. Рядом бежал капитан Нахрен и воодушевленно орал.<br />- Примкните магазины! Пусть он думает, что у нас оружие заряжено!<br /><br />Обалдеть, какая радость - будем банальным «пугалом» работать! И какого хрена, этот дундук в бега подался?! Да еще и с оружием?! «Дедовщины» в училище нет, никогда не было и даже в проекте не предвидится! Надоела армия и хочешь отчислиться?! Да нет вопросов, пиши рапорт, и пошел на хрен отсюда, никого насильно не держат! А этот идиот еще на часового напал, и автомат с патронами захватил! Во, кретин! За это уже срок полагается. Так он еще для полной радости и в офицера стрелял! Ну, совсем дурак, горем убитый! Жить, что ли, надоело?! Тут уже покушение на убийство, с отягчающими... Пиндец тебе, дурачина мудоковатая! Что же его на такую безумную дурость подвигло?! Крыша что ли неожиданно сдвинулась?! Или, наверное, любимая девка, скоропостижно замуж выскочила, а у пацана нервишки сдали?! Все равно, это не повод, чтобы по офицерам из «калаша» лупить. Кстати, попал или нет?! Подполковник Дудкин - классный дядька, эксплуатацию летательных аппаратов преподает, добрый и душевный. Жаль, чисто по-человечески жаль. Мда, парниша, что же ты натворил?! Ты, о своих родителях, о маме с папой, подумал?!<br /><br />Все, добежали, растянулись в цепочку, стоим. Я стою между Леликом Пономаревым и Витькой Копыто. Дистанция между нами метров по 25-30-ть. На улице ночь, тишина, мороз и только ослепительно белый снег, играя в свете фонарей, крупными хлопьями медленно опускается с неба и скрипит под ногами. Эх, красота! Бля, такой вечер испоганили. Ну, чего вот людям спокойно не живется?!<br /><br />Время тикает. Стоим уже почти час, а кажется, что - целую вечность. Холодно, твою мать, начинаем планомерно и неумолимо остывать! Чтобы не окочуриться, остервенело долбим заиндевевшими сапогами друг о друга и старательно пританцовываем, пытаясь немного согреться. В ночь, с каждой последующей минутой начинает все сильнее поддавливать знаменитый уральский морозец. Мы продолжаем стоять «пограничными» столбами. Идиотизм, одним словом.<br /><br />Тупо замерзаем, чтобы не помереть окончательно, заводим разговор. Первым подает голос Витька Копыто. Он вообще не может молчать дольше 5-ти секунд, а тут продержался почти целый час - рекорд однозначный, хоть в книгу Гиннеса вноси. В отблеске подслеповатого фонаря видно, как от его губ отделяется облачко теплого воздуха.<br />- Слышь, мужики?! А вот представьте - мы стоим тут, мерзнем, а сейчас из-за «муравейника» (казарма 2-го и 3-го учебных батальонов), выскочит этот парень, и что будем делать?!<br />- Стреляться!<br />- Не, я серьезно. Стрелять ведь не чем, патронов не выдали.<br />- Вытаскивай штык-нож и в рукопашную.<br />- Вы что, охренели?! Куда со штыком супротив автомата?! Это же не вариант! Безнадега полная, на грани безумия. Не прокатит.<br />- Тогда, прыгай в ближайший сугроб, закапывайся поглубже и тупо сойдешь за спящего в берлоге медведя. Короче, Витя не нахлобучивай наши девственные мозги на свой член. Утомил уже всякую лабуду нести и так на душе тоскливо.<br />- Пацаны, слышь?! А вот если, патроны были бы?! Вы бы стали в него стрелять?! Это же свой парень, нашенский, только умишком немного йопнулся?! Временное помутнение - ум за разум зашел неожиданно...<br /><br />А ведь действительно - вот проблема?! Парень то «наш»?! Или уже «не наш»?! Если «наш», то стрелять в нас он не должен и не будет..., наверное?! А если будет?! Сколько ему сейчас?! 18-ть?! Ну, 19-ть?! От силы - 20-ть! И нам, столько же! Мда... дела,... Что же произошло, твою мать...<br /><br />- Витя, закрой рот! У нас не стоит такой дилеммы, ибо патронов все равно нету и, похоже, вообще не предвидится. Так что и стрелять нам при любом раскладе не придется. Как бы самим банальными мишенями поработать не пришлось, вот о чем думать надо! А вообще, наше дело, телячье - обосрался, стой и мычи! Самое главное, чтобы тот пацан «сдуру» не стал в нас палить, а то прострочит из своей «швейной машинки» как миленьких. Стоим тут полными дураками на дороге, прямо под фонарными столбами фактически. Как зайчики в тире, выщелкивай по очереди, только в путь. И чего он в подполковника Дудкина шмальнул, совсем дурак, что ли?! Не понимаю?! Короче, хоть объяснил бы кто - в чем дело и долго мы еще свои яйца будем здесь морозить?! У меня уже ноги к подошвам примерзли, пальцы совсем не чувствую<br /><br />Тра-та-та-та! Где-то совсем недалеко короткой очередью грозно рыкнул автомат Калашникова. Ага! Накаркали называется! Прямо на глазах становится несколько веселее и, несомненно, гораздо теплее. Правда, личное «очко» почему-то хаотично запульсировало и «под ложечкой» завибрировало! К чему бы это?! А вообще то, слышь парень, шел бы ты на ...!<br /><br />Мимо нас резво проскочила генеральская «Волга». Ага, вот начальник училища приехал и сразу полетел к «муравейнику». С чего бы это?! Понятно, что вызвали из дома. Ох, и достанется старику! Начальство ему всю задницу развальцует. ЧП такого масштаба - это вообще пипец! Предыдущего начальника нашего училища с должности сняли за 5-х мудозвонов-ловеласов, будь они неладны! Хотя, честно говоря, история та, была очень темная и неоднозначная. (в плане отдельный рассказ)<br /><br />Интересно, а наш генерал в своем кресле удержится?! Если снимут - жалко будет. Хороший мужик, справедливый. Вон сколько раз нас отмазывал - и с «Агдамом» и вообще...<br />Вдруг из темного удаления «тыловой дороги» со стороны овощной теплицы показались две бегущие и хорошо нам знакомые фигуры - старшина Игорек Мерзлов и каптерщик Димка Норкин, с объемными вещмешками в руках и с автоматами на плечевых ремнях. <br /><br />Ненадолго останавливаясь у каждого курсанта нашей роты - звена импровизированной живой цепочки, они что-то передавали ребятам?! Да неужели патроны, уже снаряженные в магазины?! Точно! Ну, молодцы парни, спасибо вам. Теперь, хоть не будем «бычками на заклание».<br /><br />Игорь, весь взмыленный и вспотевший, с безумными глазами навыкат, протягивая Лелику снаряженный магазин и продвигаясь в мою сторону, успевает взахлеб скороговоркой выдать всю интересную и шокирующую информацию, которую ему удалось выяснить.<br />- Парень из 10-й роты, второй курс обучения. Был сегодня в увольнении. Чего-то в городе накуролесил. Короче, следом приехали менты с двумя мадамами, вроде как заявление о групповом изнасиловании... Да-да, он один, в гордом одиночестве одновременно и по очереди изнасиловал сразу группу бабс! Причем, не по разу! Оказывается, такое тоже бывает?! Короче, ни хрена они его в лицо не помнят - случайно познакомились. Помнят, что на рукаве шинели две курсовки под шевроном и часы на руке японские - «Seiko». Пошли по ротам второго курса проверять, а пацанчик все просек, снял часы, сунул дежурному по роте, а тот его через «черный ход» из казармы выпустил. Короче, он выскочил на улицу, увидел ментов у «муравейника», обосрался и деру. Автомат у часового «минуса» забрал и сразу нарвался на дежурного по училищу, который к ментам в «муравейник» шел. А тот и кричит: «Мол, сынок, ты откуда такой весь красивый, да еще и с автоматом?» Ну, а пацана уже переклинило в конец, он и врубил в упор по Дудкину. Того счастье, что ростиком не вышел - от горшка два вершка. Все пули над головой просвистели, а он в сугроб упал и .... Короче, полный пиндец парню постучался! Всю жизнь себе испоганил... хорошо, что у «минуса» только один магазин забрал, про 2-й просто забыл, наверное...<br /><br />Принимая от старшины магазин с патронами, я увидел на своих руках кровь. Но, это была не моя кровь. Это была кровь Игоря Мерзлова. Старшина, вместе с каптерщиком и дневальным по роте, лихорадочно снарядили 144-ре магазина 30-ю патронами каждый (4320 патронов), чтобы хоть как-то вооружить беззащитную роту парней, стоящих живой цепочкой в холодной и снежной ночи. Ребята, сбивая пальцы в кровь об острые заусенцы и выступающие части направляющих частей металлических магазинов, спешно «набивали» их патронами, не думая о себе и превозмогая боль в содранных до мяса пальцах. Спасибо вам ребята. Большое спасибо! Поклон вам в ножки...<br />- Игорь, у тебя руки в крови.<br />- Знаю, знаю, мелочи...<br />- Старшина, где расписаться за патроны?!<br />- Потом... все потом...<br /><br />Старшина и семенящий следом коротышка каптерщик, постоянно подтягивая на плече сползающий ремень автомата, побежали дальше по живой цепочке 4-й роты. Уф! А жизнь то налаживается...<br /><br />Неожиданно, из-за угла учебного корпуса, в промежутке между двумя зданиями, выскочил парень в одном ПШ и без шапки. Увидев цепь в серых шинелях, он развернулся и мгновенно скрылся за зданием медсанчасти. <br /><br />Некоторые наши особенно горячие головы, включая Витю Копыто, закричали, привлекая всеобщее внимание и передергивая затворы на своих автоматах, бросились вдогонку. <br /><br />Старшина Мерзлов остановился и, бешено выпучив налитые кровью глаза, страшно заорал, брызгая слюной.<br />- Стоять! Стоять, вашу мать... Я кому сказал! Все назад... в цепь! Назад! Ваше дело - периметр держать, а не за пулей бегать! Назад, я сказал! Сокрушу, суки! А ну, назад, в цепь и стоять здесь как привязанные! Давайте, на хрен, свалку и хаос устроим, толпой будет носиться, и друг друга перестреляем, а ну назад! Копыто, назад, говнюк, челюсть раскрошу! В цепь! Всем в цепь! Держать периметр!<br /><br />Все парни вернулись обратно на «тыловую дорогу» и заняли свои места в цепочке. Так простояли еще около часа, замерзли еще больше. Сердобольный Витя прокричал.<br />- Парни, а представьте, как этому бедолаге сейчас в одном ПШ бегать?! Холодно ведь! Сдавался бы уже, что ли?! Чего свою жопу морозить?! Да и наши задницы тоже озябли. Яйца уже реально колоколами звенят.<br /><br />Бах-бах! Где-то плюнули два выстрела из пистолета ПМ. Вот ёпт! Когда же это закончится?! <br />Очевидно, этот второкурсник в панике мечется по огромной территории училища, отчаянно ища выход. Все подразделения курсантов, не участвующих в облаве, загнали в казармы и запретили подходить к окнам, чтобы не поймать «дурную» пулю. На входных дверях в ротах и учебных корпусах выставили вооруженных часовых, а периметр училища был надежно оцеплен нашей 4-й ротой и составом внутреннего караула. Мышеловка захлопнулась.<br /><br />Мда, сейчас этого пацана, гоняет группа офицеров и ментов, чтобы курсантов под пули не подставлять. Прямо как крысу в лабиринте. Парень, парень, что же случилось?! Не верится как-то, что одному ушастому пацанчику, можно запросто двух взрослых теток изнасиловать. Причем, у них же дома. Бред какой-то?!<br /><br />Опять генеральская «Волга», поднимая клубы невесомого снега, пронеслась мимо нас, но уже в район вещевого склада. <br /><br />Ты-ды-ды-дых! Ага, снова АК-74 огрызается. Пора бы уже патронам закончиться. С одним магазином в 30-ть «пулек», долго не навоюешь. Парень, похоже, совсем с ума сошел?! Неужели в генерала стрелял?! <br /><br />В ночной тишине, раздался голос нашего старика, усиленный мегафоном.<br />- Курсант Михайлов, ты меня слышишь?! Сынок! Перестань стрелять! Ты слышишь?! Ваня, перестань стрелять и ответь мне. Ты слышишь меня, Ваня?! Это я - твой начальник училища, генерал-майор ...<br />- Я нееее хоооооочуууу в тююююрьмууууууууууу!!!!!!!!!!!!<br />- Ваня! Я тебе даю честное слово, что следствие пройдет абсолютно непредвзято. Ты слышишь?! Мы во всем досконально разберемся. Пока никто не пострадал, брось автомат и выходи ко мне. Я обещаю, что никто по тебе стрелять не будет. Ваня, повторяю, никто не пострадал, возможно, все обойдется дисциплинарным батальоном. Дисбат - это не тюрьма! Я все сделаю от меня возможное, чтобы твое наказание ограничилось дисциплинарным батальоном. Верь мне, сынок! Курсант Михайлов, я вам приказываю, бросьте оружие и выходите.<br />- Нееееет! Я не хооооочууууу в тюююююрьмууууу! Я не хочу в тюрьму, не хочу, не хооооооочуууууууууу... Я не насиловал, все было по-другому... Я не поооооойдуууууууууу в тюрьмуууууууууууу....<br />- Сынок, успокойся! Я тебе верю! Мы во всем разберемся, обещаю! Ваня, сейчас я иду к тебе. Ты оставляешь оружие, и мы вместе пойдем ко мне в кабинет и все спокойно обсудим. Ты слышишь меня, курсант?! Я иду к тебе!<br /><br />Ба-бах! Прозвучала очень короткая очередь, буквально из двух патронов и все. <br /><br />Через некоторое время, вдоль нашей цепочки пробежал капитан Нахрен с «мраморным» лицом и тихо проговорил каждому курсанту.<br />- Все ребята, в роту! Бегом в роту, сдавать оружие. В роту, в роту!<br /><br />Окончательно озябшие, мы пришли в казарму. Сдали оружие, сдали патроны. Роту построили, всех посчитали, еще раз провели вечернюю поверку, досконально посчитали оружие и патроны, все совпало идеально. <br /><br />Прозвучала запоздалая команда «отбой», но мы не спали. Некоторые ребята лежали в своих койках и тупо смотрели в потолок. Многие парни собирались в небольшие кучки, обсуждая данное происшествие. Все курсанты сходились во мнении, что тут «что-то» не так! Слишком уж притянуто за уши «групповое изнасилование», как в дурном анекдоте: «Группа изнасилованных, заходите в зал суда не более чем по десять человек. Не толпитесь на входе, проходите парами!» <br /><br />И зачем кого-то насиловать, когда с этим делом проблем вообще не было?! Или, почти не было...<br /><br />Один курсант из 41-го классного отделения, имея хорошего знакомого на втором курсе обучения, позвонил своему «зёме» в злосчастную 10-ю роту. И тот, по телефону шепотом рассказал более подробные обстоятельства этого трагического события в том объеме, которыми владел сам. Итак.<br /><br />Ничем непримечательный парнишка-тихоня был в городе в увольнении, познакомился с двумя молодыми и симпатичными учительницами начальных классов. Они пригласили его к себе в общежитие, посидели, отдохнули, выпили. Тили-тили, трали-вали, лямур-тужур-абажур! Что-то не поделили, парень вернулся в казарму несколько возбужденный. А через пару часов из города приехали милиционеры с этими разобиженными дамами, и началась процедура поголовного опознания курсантов второго курса. <br /><br />В качестве отправной точки были наручные часы «Seiko». Парень сразу все понял, жутко перепугался, сбледнул с лица и слезно попросил дежурного по роте выпустить его через черный ход, за эти самые «Seiko». <br /><br />Дежурный сержант больше из чувства мужской солидарности, чем из желания обогатиться на редкие и дорогие часы, открыл запасной выход. Беглец выскочил на улицу и, сразу напоровшись на милицейскую машину, испугался еще больше и, свернув за угол здания, попал на территорию поста у вещевого склада. <br /><br />Этот пост не имел выгороженной территории, и часовой фактически гулял в неком каменном мешке небольшого дворика. <br /><br />На посту стоял «минус» - первокурсник. Беглец наплел ему басню, что возвращается из самоволки и прячется здесь от проходящего мимо офицера. Пока «минус» хлопал ушами, «насильник-террорист» напал на него и отобрал автомат. Выскочив с территории поста, он по жуткому для себя стечению невезучих обстоятельств, сразу столкнулся с дежурным по училищу подполковником Дудкиным и, услышав его безобидный вопрос, окончательно ошалев от страха и потеряв способность адекватно мыслить, влупил очередь практически в упор, но промахнулся. К счастью для Дудкина естественно!<br /><br />Тем временем, обиженный «минус», лишившись своего персонального автомата, позвонил начальнику караула и пожаловался на хулигана-второкурсника. В подтверждении его слов, в вечерней тишине прозвучала автоматная очередь... <br /><br />Ну, а дальше, уже все знаете. Побегав более двух часов по территории училища и осознав, что выбраться за пределы «колючки» ему не светит, замерзший и окончательно обезумевший парень забился в глухой угол опять же на территории поста вещевого склада и, проигнорировав все обещания генерала о честном расследовании, застрелился. <br /><br />Кровавое пятно на стене здания многократно и старательно закрашивали, но оно неизменно проступало вновь и вновь. В результате, пост у вещевого склада вообще был снят, чтобы не нервировать курсантов, заступающих во внутренний караул.<br /><br />По непроверенным слухам, оскорбленные дамы - учительницы начальных классов моментально забрали из милиции свое заявление о групповом изнасиловании, сняли все претензии и были таковы, а в дело вступили прокуроры и чего-то там долго мудрили. <br /><br />Что именно наваяли прокуроры, нам никто ничего не сказал. Вот в принципе и все. В своих невеселых беседах на данную прискорбную тему, курсанты никого не обвиняли и никого не оправдывали. Нам просто не хватало объективной информации, а узнать подробности было не у кого...<br /><br />На утро, весь личный состав училища экстренно построили на главном плацу. Начальник училища в полурастегнутой шинели с ввалившимися от бессонной ночи воспаленными глазами, молча шел вдоль замершего строя курсантов, от отделения к отделению, от роты к роте, от курса к курсу. Он внимательно смотрел в глаза ребятам, всем и каждому, стараясь не пропустить никого. <br /><br />Суровый старик выглядел очень уставшим. Генерал не проронил ни единого слова. Он только медленно шел вдоль строя курсантов, иногда останавливаясь и пристально вглядываясь, как будто хотел что-то увидеть или услышать или почувствовать...?! <br /><br />В его руке, на полусогнутом пальце висели часы на металлическом браслете - японские наручные часы «Seiko». <br />Историю рассказал тов. Alex88 : 2008-02-15 22:52:27urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:61107Голые погоны2008-02-13T06:29:20Z2008-02-13T06:29:20Z" Каждый военнослужащий должен постоянно заботиться о чистоте<br />тела, опрятности и исправности одежды"<br />(ст.497. Корабельный Устав ВМФ СССР. 1986 год.)<br /><br />Есть недалеко от столицы Северного флота такое местечко - Щукозеро. Ничем не примечательная дыра, где кроме пары десятков домов, птицефабрики и складов доблестной морской пехоты ничего нет. И было бы Щукозеро рядовым населенным пунктом среди других, если бы не одно обстоятельство. Находилось в нем еще одно учереждение, делавшее имя поселка известным всем подводникам-североморцам, а особенно матросам. Некий Дом отдыха. И отдыхали в нем после славных дальних походов не офицеры и мичмана, а именно военнослужащие срочной службы. В те, уже далекие времена, страна победившего социализма шатко-валко, но старалась заботиться об отдыхе не только генералов и адмиралов, но и низших чинах.<a name="cutid1"></a><br />А посему в получасе езды от Североморска был воздвигнут небольшой, но довольно уютный комплекс, состоящий из трехэтажной казармы с четырех-, шестиместными номерами и культурно- оздоровительный блок с бассейном, спортзалом, кинозалом, библиотекой, сауной и другими удовольствиями. Место было выбрано на редкость удачно. По тактическим соображениям. Матросская самоволка исключалась на 99%. С одной стороны - казарма морской пехоты, в нее и за деньги не пойдут. С другой - тундра. Летом болото по шею, зимой снега по горло. Не разгуляешься. Напротив - склады с угрюмыми морпехами на вышке. И только в одном месте можно было исхитриться и выскочить в поселок, но и там от скудности населения каждый новый человек, да еще и в матросской форме, вызывал законные подозрения, и добрые люди немедленно оповещали дежурную службу дома отдыха обо всех праздношатающихся моряках. Дальше водворение подзагулявших матросов за забор было уже делом техники. А сбежать в Североморск было совершенно невозможно, проинструктированные водители рейсового автобуса наотрез отказывались сажать срочную службу без сопровождения в машину. Такая атмосфера гасила у матросов все ниизменные инстинкты, и им оставалось только есть, спать, гонять в баскетбол и плескаться в бассейне, попутно залечивая дырявые зубы и прочие походные недомогания в санчасти.<br />А еще, как положено в вооруженных силах, рядовому составу и в бою и на отдыхе необходим начальник. Старший. Вот и отправляют с ними вместе в дом отдыха пару человек. Офицера и мичмана...<br />В тот раз из автономки мы вернулись в начале февраля. Пока суть да дело, прошел месяц, другой, и наконец, в конце марта командование решило премировать экипаж сдачей корабля и очередным отпуском. Матросов было решено спихнуть на Щукозеро, а за это время отремонтировать силами мастеровых мичманов казарму. Сказано-сделано! Но понадобился старший. Офицеры все, как один, наотрез отказывались. Даже в обмен на десять суток к отпуску. Вот делать нечего, почти три недели портянки нюхать! А я поразмыслил-поразмыслил и пришел к выводу о недальновидности офицерской массы. Уйти в отпуск на три недели позже, значило захватить большую часть лета, да плюс еще десять дней... Короче, отказываться от предложения командира я не стал и сразу согласился, чем заработал еще пять дней сверху. Командиру, жуть как не хотелось кого-либо назначать, а тут я и без вопросов.<br />Почти одновременно с нами, парой дней позднее, на базу отдыха заехал еще один экипаж. Тактической торпедной лодки из Западной Лиццы. Это она сопровождала все три месяца наш ракетный крейсер на просторах северной Атлантики. А встретились только здесь. Старшим у них был великовозрастный и заматерелый комдив раз. Капитан 3 ранга Юра Багров. Балагур и говорун. Возраст - от сорока и в бесконечность. Голова седая, как ледники Памира. Вес - за центнер, ладонь, как тиски. Настоящий ветеран!<br />Его прибытию я страшно обрадовался. Дело в том, что своего мичмана я отпустил на неделю отвезти жену на Большую землю и посему куковал на базе один, так как кроме нашего экипажа других в доме отдыха в это время не было.<br />С Юрой мы сошлись сразу, а вечерком скрепили отношения совместно выпитой емкостью медицинского спирта, запершись в моем номере. Хозяйственный Юра притаранил с собой целый мешок реквизированных у корабельного кока излишков продовольствия, так что от недоедания мы не страдали, да и на базовом камбузе кормили неплохо. Через пару дней, осмотревшись, Юра предложил устроить вечернюю помывку в сауне, плавно переходящую в банкет по поводу удачного возвращения к родным берегам. Идея была великолепная, но, на мой взгляд, трудновыполнимая.<br />Дело в том, что вся спортивно-оздоровительная часть комплекса наглухо запиралась и опечатывалась ровно в 18.00. лично его начальником подполковником Панфиловым. И в вечернее время простым смертным доступна не была. По выходным в нее приезжали париться семьи офицеров медслужбы флота, в вечернее время по рабочим дням прочие большие шишки из штаба. Нам попариться в свое удовольствие, не глядя на часы, не представлялось возможным. Да и сам Панфилов, будучи профессиональным военным "спортсменом", человеком был своеобразным и, на мой взгляд, непрошибаемым.<br />Где-то к тридцати пяти годам лицо каждого должностного военного спортруководителя сливается цветом с бардовыми полосками его погон, что, несомненно, является знаком высокого профессионального мастерства и остается таковым до конца службы и далее. Ноебременительные обязанности плюс приличный оклад и звание делают службу приятной и ненадоедливой. Флагманский спортсмен - главный распорядитель по культурно-массовым мероприятиям командования. От проведения саун до закупки "огненной воды". Ну не самому же адмиралу в магазин нестись? А для чего тогда спортсмен на флоте? Такая неформальная близость с командованием дурно сказывалась на личностных качествах "спортсменов", делая их очень самоуверенными и наглыми.<br />Да и вообще, военный спорт и его погончатые проповедники заслуживают отдельного разговора. Чего стоит один только мой училищный преподователь подполковник Галатонов, у которого каждый прием рукопашного боя завершался ударом "в промежность". На этом ударе он был просто помешан и не вставлял его разве только в упражнения на брусьях. Скорее всего, задачу падения рождаемости вероятного противника подполковник ставил выше всего. А еще военные спортсмены умеют и любят выпить...<br />Именно этого, по молодости, я и не учел. А вот мозги многоопытного Юры сработали четко и грамотно. В пятницу после обеда, побулькав в своей комнате трехлитровой банкой со спиртом, Юра засунул в нагрудный карман мундира флягу и, оставив меня в одиночестве, отправился на завоевание Панфилова. Будучи полностью уверенным в успехе, он дал мне команду готовиться к вечернему банкету. Я сбегал в магазин и прикупил к нашим запасам еще пивка и других необходимых для бани ингредиентов.<br />Ожидание затянулось часа на два. Когда я уже начал волноваться, в комнату ввалился Юра. Был он слегка под шафе, весел и доволен.<br />- Отличный мужик Панфилыч! Ну и крепок же, зараза!!!<br />Меня больше интересовал результат, а не особенности организма подполковника.<br />- Юра. Как насчет сауны?<br />Юра движением факира извлек из кармана ключи и, помахав перед моим носом, пояснил.<br />- Они наши до понедельника. Он при мне дежурному звонил, предупредил насчет тебя и меня. Все схвачено. Это первый стакан тяжело пошел. Только через полчаса, а дальше... Да к тому же мы с ним одногодки, оказывается, и из одного города... Поговорили, нормальный мужик оказался, на пенсию скоро уходит. Короче! После ужина оставляем моего мичмана на всех наших обалдуев, и в путь!!! Что может быть лучше холодного пива в горячей бане?<br />Сборы подзатянулись. Пока матросов на ужин сводили, пока пересчитали, пока приборку по номерам организовали, пока то да сё, часы уже восемь часов вечера показывали. Наконец, нагрузив Юриного мичмана рекомендациями на все случаи жизни, мы подхватили сумки со снедью, мочалками и простынями и отправились в баню. По такому случаю одеты мы были в спортивные костюмы и лишь отдаленно напоминали военнослужащих. К нашему величайшему удивлению дверь в банно- спортивный комплекс была открыта, и в коридоре горел свет.<br />- Кто живой есть? Народ, отзовись!<br />Юра несколько раз подал звуковые сигналы, но никто не отозвался.<br />- Наверное, дежурный открыл. Может, для приборки? Ладно, Паша, нам-то не все равно? Пошли.<br />Предбанник тоже был открыт. На вешалке висели форменные брюки, офицерская кремовая рубашка, полотенце и прочее банное тряпье. Аккуратно стояли туфли.<br />- Ну вот! Уже кто-то без очереди вперся. Наверно, местный мичман моментом воспользовался.<br />Кроме мичманов, живущих в самом поселке, больше никто прийти не мог. Все базовые офицеры проживали в Североморске, и в такое позднее время на службе находиться не могли, а особенно, в пятницу.<br />- Гляди-ка, Юра, а мичман-то стиляга, адмиральскую рубашку напялил, с резиночками.<br />Я покрутил перламутровые пуговицы на висящей рубашке. Такие полагались лишь высшему командному составу.<br />- Да эти береговые крысы зажрались дальше некуда! Тут подводнику носки на складе выпросить невозможно, а тыл жирует! Раздевайся, Паша, он нам не помешает.<br />Скинув одежду и задрапировавшись в простыни, мы быстренько переложили в холодильник закуску, засунули в холодильник горячительное и включили электросамовар. Огляделись. Предбанник был оборудован самым необходимым для посиделок. Обшит деревом, большой деревянный стол, полки с посудой, самовар, холодильник. Нормальный флотский непритязательный шик.<br />- Ну, с Богом!<br />Подхватив фанерные кругляши, чтобы не обжечь нежную кожу офицерской задницы, мы вошли в парилку.<br />Внутри было чертовски жарко. Градусник показывал за сто двадцать градусов. Лежавший на полке мужчина, судя по лоснящейся от обильного пота коже, был здесь уже давно. На нас он посмотрел с большим изумлением, словно не ожидав, что его покой потревожит кто-то со стороны.<br />- Здравствуйте! Не помешаем?<br />Юра по свойски поднялся наверх и сел, подложив под себя подзадник.<br />- Дружище, будь добр, подвинься. Паш, не стесняйся, садись.<br />Неизвестный покорно потеснился, а потом и вовсе сел. Был он невысок, седоват, ну так, ничего особенного. Юра со своим выдающимся вперед "кранцем", могучей статью и зычным голосом выглядел рядом с ним, как авианосец около буксира. Красив и величав.<br />- Будем знакомы! Юра. А это мой молодой друг Павел. Прошу любить и жаловать!<br />Мой напарник протянул могучую ладонь незнакомцу. Я вслед за ним. Тот с любопытством посмотрел на нас, пожал руки и невнятно представился.<br />- Володя...<br />- Вот и хорошо! Сейчас, Вовчик, посидим, в бассейне окунемся и за встречу - по стопочке. Но не больше. Остальное после.<br />Комдив-раз оказался в своей стихии. Жара, много пара и воды. А что еще сближает мужчин так быстро, как не баня? Голый голому всегда товарищ.<br />- Володя, ты сам откуда будешь? На базе вроде я тебя не видел. Из морпехов? Или как? А то мы с начальником договорились на сегодняшний вечер, приходим, а тут ты. Ты нам, конечно, не помеха, даже веселее, наших запасов на десятерых хватит, просто знать надо, куда тебя потом домой отправлять. Вдруг сам не дойдешь...<br />И довольный произведенным эффектом Юра захохотал во весь голос.<br />- Да я так, местный... А вы-то, ребята, откуда?<br />Володя уже понял, что его одиночеству пришел конец и, судя по всему, смирился с этим фактом.<br />- Подводники. Отдыхаем с моряками. Старшие. Я командир первого дивизиона "К- ..." капитан 3 ранга Багров.<br />Я также представился.<br />- Капитан-лейтенант Белов. КГДУ-2 ракетного подводного крейсера стратегического назначения "К-424".<br />Юра похлопал меня по мокрой спине.<br />- Мы три месяца этих орлов пасли в Атлантике. Чтобы враг не расслаблялся.<br />Володя вежливо поинтересовался.<br />- Экипажи Светлякова и Гуцаева?<br />Юра изумленно посмотрел на соседа.<br />- А ты откуда знаешь, курилка береговая?<br />Володя неопределенно пожал плечами.<br />- Да так, слышал...<br />Дальше сидели молча, тяжело дыша и вытирая пот.<br />Минут через десять находиться внутри парной стало совсем невыносимо, и взявший на себя бразды правления процессом Юра скомандовал.<br />- Все в бассейн!<br />Поплескались. Вылезли. Замотавшись в простыни, расселись за столом. Наш нежданный гость потянулся было к самовару.<br />- Ну, Володя, за знакомство!<br />Юра разлил по стопкам успевшую хорошо охладиться водку. Я извлек из холодильника наши запасы и разбросал по тарелкам закуску.<br />- Ребята, я чайку, мне на службу завтра...<br />Категоричным жестом Юра придвинул стопарь к отщепенцу.<br />- Тебе, Володя, только завтра на работу, а мы на ней постоянно. Даже сейчас! Да не ломайся, как девочка, по одной, для порядка, а потом - хоть чай, хоть что! Будем!<br />И поднял бокал. Все-таки у Юры была какая-то начальственная аура, потому что Володя беспрекословно опрокинул содержимое своего стакана в рот.<br />-Мужчина!!! Так держать!<br />И протянул Володе малосольный огурчик на вилке.<br />- Закуси. Больше не пьем! Сауна пьяный организм не переносит. А теперь можно и чайку.<br />Похлебали чай. Потрепались о том, да сем. В разговоре выяснилось, что Володя имеет недюжинные для берегового мичмана знания подводных лодок и всего к ним относящегося. Этим он окончательно покорил Юру, и тот периодически тряс его за плечи, похлопывал по спине и сетовал на отсутствие таких опытных и бывалых бойцов у него в дивизионе. Вообще, разговор шел по большей части между ними. Как известно, после тридцати пяти возраст военного моряка становится визуально неопределяем. Как говориться, ему за сорок... И точка. Так вот, Володя и Юра оказались оба в одной возрастной категории по военно-морским меркам и общих тем для разговоров имели больше, чем со мной юным капитан-лейтенантом двадцати восьми лет от роду. Я только хозяйничал за столом и изредка вставлял фразы, если разговор шел о чем-то знакомом.<br />В парную мы заглядывали еще пару раз, после каждого опрокидывая по стопке, а то и более. И каждый раз Юра заставлял упрямого мичмана Володю не отказываться от щедрого подводницкого угощения, чуть не насильно вливая тому очередную порцию спиртного, обещая выдавить ее обратно с потом в парной. Что с успехом и делал. В третий заход, он так отхлестал Володю вениками, что стоны и оханье того я слышал даже через две стенки. Сам я Юрины темпы отогревания вынести не смог и начал пропускать как заходы в "пыточную", так и возлияния, проводя большую часть времени в бассейне. В конце концов Володя после следующего захода несмотря на все усилия Юры, решительно отказался от выпивки, выдул два стакана чая и начал собираться. Юра, выпив еще грамм сто за его здоровье, сделал последнюю попытку остановить понравившегося ему торопливого мичмана.<br />- Старик! Да плюнь ты на условности! Когда еще свидимся?<br />Володя натягивая штаны посетовал.<br />- Меня и так дома ждали часа полтора назад! Не обессудьте, подводники, мне пора. Тема закрыта.<br />Почувствовав в его голосе несвойственную до этого твердость, Юра неожиданно легко согласился.<br />- Хозяин-барин. Было очень приятно! Надумаешь - возвращайся, мы здесь еще пару часов посидим.<br />Немолодой мичман оделся, собрал вещички в пакет и обменялся с нами крепкими рукопожатиями.<br />- Ну, до свидания! Дай бог, свидимся когда-нибудь. Вот ключи, дежурному вернете. Скажите, я передал, он поймет. Отдыхайте, вас больше никто беспокоить не будет, поверьте моему слову. Только не надирайтесь до поросячьего визга, и до кроватей своим ходом доберитесь. Юра - обещаешь?<br />Юра уверенно кивнул головой.<br />- Меня Володя, еще никогда в жизни в постель на буксире не доставляли! Будь спокоен! Северный флот не подведет!!!<br />Володя ушел, и через минуту за окном послышался шум отъезжающей машины. Видя, что Юрина дневная репетиция пьянки попала на свежие дрожжи, я предложил в последний раз заглянуть в сауну и переключиться исключительно на пищу и ее составляющие. Юра согласился. Так мы и сделали. Отсидев минут десять в остывающей парной, изрядно попотели, окунулись в бассейне и начисто вымылись. Выложили на стол все оставшееся, разлеглись по скамейкам и, словно патриции в тогах, начали вкушать и не спеша потягивать наши напитки.<br />Так бы все и кончилось, если бы не одно но... В самый разгар застолья зазвонил телефон. Военные любят оборудовать все стратегически важные точки средствами связи. Сауны в том числе. Я поднял трубку.<br />- Алло!<br />- Алло. А куда я попал?<br />Чтобы на внутренней линии, да номер перепутали!<br />- В сауну, дружище.<br />- А вы кто?<br />Я был уже слегка пьяненьким и ответил совсем недипломатично.<br />- Кто, кто. Х... в пальто!!! Капитан-лейтенант Белов. С кем разговариваю?!!<br />Голос на том конце провода был на грани истерики.<br />- А где командующий?<br />- Какой еще командующий?<br />Я никак не мог взять в толк, о ком разговор.<br />- Флотом! Северным флотом. Я дежурный, старший мичман Приходько. Он же мыться должен.<br />Я посмотрел на Юру. Тот, не вникавший в мои телефонные переговоры, поинтересовался, дожевывая куриную ногу.<br />- Хм... Ахм.. Кому там не спится?<br />- Юра, это дежурный звонит. Говорит, что здесь должен был мыться командующий флотом. Это, что же, Володя...<br />Самое интересное, что это не произвело никакого впечятления на невозмутимо жующего комдива-раз. Он дожевал курицу, поковырял в зубах ногтем и только после этого глубокомысленно заметил.<br />- А я все думаю, кого же он мне напоминает. Теперь вспомнил. Он же моей флотилией командовал года четыре назад. Гляди, выполз в командующие... Давай-ка, пригубим по маленькой. Если и залетели, то ничегошеньки уже не сделаешь. Что же добру пропадать?<br />Мысль показалась мне резонной, и я без лишних слов присоединился к многоопытному старшему офицеру.<br />Потом прибежал Приходько в состоянии, близком к инфаркту, которому пришлось налить полный стакан, чтобы возродить в нем тягу к жизни. После чего удалось выяснить, что сильно опьяневший Панфилов, уходя со службы, никому и ничего о нас не сказал. А с кем он говорил по телефону при Юре, выяснить не удалось. Может сам с собой. Вечером позвонили из штаба флота и предупредили, что командующий хочет размять телеса и скоро приедет. Дежурный аврально навел порядок, открыл кабинет начальника и стал ждать. Адмирал приехал, снял верхнюю одежду с отличительными знаками в кабинете Панфилова и влез в парную. А тут как тут и мы. В должности адмирал был недавно, в лицо народу был еще мало знаком, а уж в голом виде без погон и подавно ничем не отличался от других представителей мужского пола.<br />Так и помылись. К чести адмирала, надо сказать, что сей конфуз, прошел для нас без последствий. Адмирал еще не успел окончательно обрасти начальственными апломбом и амбициями, и бывший подводник на этот раз победил в нем сурового военоначальника.<br />И кто это придумал, что большого мужчину видно, даже когда он голый? <br /><br />Историю рассказал тов. Павел Ефремов : 2008-02-08 12:59:56urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:60768Старый Пейсах2008-02-12T08:16:35Z2008-02-12T08:16:35ZНЗ сказал, что он похож на ортодоксального еврея.<br />ЗНЗ сказал, что это, скорее всего, «старый Пейсах».<br />Смешно, но они были оба правы... В Московском пограничном училище обращали большее внимание на семитов и антисемитов в то время, а в Голицинском политическом явно уделяли внимание произведению «Как закалялась сталь»...<a name="cutid1"></a><br /><br />***<br />...Это был еще не старый мужик. Высокий и тощий. Если бы не большие брови и несколько массивный нос, то его иконописно-удлиненное лицо вполне могло походить на рублевского Христа. <br />Со старомодным саквояжем в руках он появился на заставе и представился: «Простите... я вашу Скалу* приехал немного подправить... Можно?..»<br />НЗ засмеялся и вопросил у дежурного по заставе: «Эй, ты! Ты кого привел ко мне в канцелярию, мать твою?» и начал шутливо ощупывать свой правый бок, якобы ища пистолет.<br />- Товарищ капитан! Не наказывайте бойца! Вот мои документы. Я ремонтник...<br />- Вижу что не диверсант... Выпьешь? <br />- Я не пью, товарищ капитан... И вообще, давайте на вы. Меня зовут дядя Саша.<br />Приезжий снял свой треух, и перед нами рассыпались длинные и мягкие черные с проседью волосы с завитушками на умопомрачительной длины баках.<br />Добрые, сливового цвета глаза лучезарно глядели на начальника заставы, который почти внимательно изучал документы и паспорт командированного на заставу «Мраморная» Мороза Александра Абрамовича, радиоинженера завода «Эра» города Владивостока, Приморского края и т.д и т.п...<br />- Давайте, ремонтируйте... Дядя Саша... Уже две недели с участка не вылезаем из-за вашей техники долбаной. И опять на линейку сейчас... Дед Мороз хренов, - правда, последние слова НЗ сказал в сторону... <br /><br />Так к нему на заставе и прилепилось - Дед Мороз...<br /><br />***<br />Это были стародавние времена.<br />Век повальной электроники в Советском Союзе только начинал свой бег.<br />Век собак, лошадей и других средств охраны Государственной границы уже начал изживать себя...<br /><br />***<br />Новый год на Китайской границе... О! Это удивительное действо!<br />Как правило, это действо начиналось в те времена еще за неделю до 31 декабря, а заканчивалось иногда после 10 февраля, ибо сопредельщики празднуют его гораздо позже нас.<br />Те, кто знает, что такое усиленная охрана Государственной границы, поймут мои переживания и даже некоторую ностальгию, ибо только пограничник может встретить Новый год или в одиночку, или вдвоем, но чаще втроем. В каких-нибудь секретах, дозорах, РПГ... Пограничная романтика!..<br />А на участке тихо-тихо... Сопки покрыты легким снежком, а под твоими сапогами шуршит сухая листва... А рядом журчит полузамерзшая речка с грозным названием Амба и месяц потихоньку уходит за нависшую над тобой горушку Чушкина Голова советско-китайского хребта Черные Горы... И тепло... Собак жмется к тебе доверчиво, и кажется, что этот собак тоже проникся Новым годом и ждет от тебя подарочной мандаринки, но мы его лучше угостим заботливо приготовленным на новогоднее угощение порядочным куском изюбрятины, а мандарины, конечно, сожрем сами, ибо нефиг собаку нюх портить. <br /><br />***<br />Удивительно, но Дядя Саша неожиданно легко вписался в служебно-праздничный быт заставы.<br />Неисправность на ЭСК он удалил буквально за 20 минут, безудержно применяя выражения на какой-то тарабарщине (вероятно, это был идиш, или даже иврит, но добротные русские матерки проступали как на новоеврейском, так и на иврите) в адрес производителей этой «Скалы».<br />Вывозить из нашей Тмутаракани на новогодних праздниках его никто конечно не собирался. Машины были в поломках, а две единственные «шишиги» постоянно стояли под парами, готовые кинуться или на левый, или на правый фланги. Усиленная... А до ближайшего населенного пункта аж 14 километров. Через заледеневшую Амбу, которая разлилась сотнями ручьев «ортодоксальному еврею» пешком было бы сложно идти. Да он и не стремился. Ему интересно было у нас. Поэтому поставили дядю Сашу на «довольствие», и он себя прекрасно чувствовал на заставе. <br />А семьи у дяди Саши не было...<br /><br />***<br />А у нас на заставах какие семьи?<br />В лучшем случае 2-3. Да и то, если лейтенантик свою жену уговорит ехать за ним. А обычно всего одна. Старшины.<br />У нас в те времена было три. Старшины, замбоя и НЗ.<br />Так получилось, что жены замбоя и НЗ «служили» на заставе вместе с капитанами своими уже почти по пять лет и дети росли тут же. <br /><br />***<br />Старый Пейсах уже на второй день своей «службы» на ПЗ не поленился подняться на близлежащую сопочку, на которой в свое время вырабатывали мрамор и на которой росли молоденькие кедры.<br />Срубив самый красивый кедрик, он установил его в столовой. Потом о чем-то долго шептался с поваром.<br />Кедр - конечно, не елка, но не было елок у нас на участке...<br />Дети (и бойцы, а они ведь тоже еще дети) радовались. Не было только игрушек...<br />Не беда! Дядя Саша вынул из своего еврейского саквояжа много разноцветных лампочек, проводков и резервный шаговый искатель от Скалы, потом стартер от лампы дневного света...<br />Через два часа «елка» ожила. Одной гирляндой она просто мерцала. Другой гирляндой огоньки бежали снизу вверх, и это было красиво. При этом кедр издавал стрекочущий звук, что тоже добавляло радости детям.<br /><br />Нет кисточек для раскраски картонных, вырезанных детскими и солдатскими руками, игрушек? И это поправимо! Дед Мороз опять сходил за заставу, а потом попросил у повара банку из-под сгущенки.<br />Через полчаса появились три грубые кисточки с древками от краснотала, которыми дети и бойцы с увлечением «акварелили» картонки...<br /><br />***<br />Потом... <br />Потом в три захода справляли Новый год, стараясь, чтобы кто-то отдыхал, а кто-то и праздновал.<br />Не получилось. <br />Праздник был настолько веселым, что даже отдыхающие прошли его еще по два раза. <br />Начальник Заставы читал хоть и косноязычное, но зато сердечное обращение к пограничникам, вступающим в 197... год.<br />Бойцы экспромтом организовали мини-концерт с декламацией, пением под гитару и танцем маленьких лебедей в солдатских трусах и сапогах (тоже под гитару)... Все ржали...<br />Повар потчевал какими-то экзотическими блюдами, из которых распознали только папоротник. Про происхождение остального он умолчал, но было вкусно. Из напитков потчевали морсом из лимонника. (Замполит на следующий день брюзгливо пугал НЗ парткомиссией, так как заподозрил в морсе признаки легкого брожения). <br />Дядя Саша в вывернутом наизнанку армейском тулупе и с бородой из пакли, любезно предоставленной старшиной, работал дедом Морозом. <br />На голову он водрузил себе потрепанную армейскую шапку с разлетевшимися ушами и солдатской звездно-серпасто-молоткастой кокардой. При этом никто из нас не усомнился, что это настоящий Дед Мороз... На левое плечо Дяди Саши кто-то прилепил непонятно откуда взявшийся на заставе затертый и замасленный полковничий погон. Снегурочкой у Пейсаха выступала черная овчарка Лада, которой на голову прилепили фривольный русский кокошник. Лада была спокойной девушкой, и только мило улыбалась на наш хохот.<br /><br />Заставские дамы визгливо пели... Два кобеля в вольерах гнусаво выли (их не пригласили на праздник). Дети счастливо смеялись... Мужики украдкой прыскали себе в пуговицы на рукавах ПШ от шуток и прибауток нашего новоявленного Деда Мороза. Елка-кедр мерцала и стрекотала... <br />Начальник заставы пасмурно поглядывал на замполита. За два года тот ни разу не удосужился устроить такой праздник, если не считать традиционных мандаринов.<br /><br />...Новый Год закончился неожиданно. Позвонили из отряда и сказали, что с соседней заставы к нам выдвигается машина с запмотехом отряда, который и заберет нашего Старого Пейсаха во Владивосток...<br /><br />...Мы наскоро фотографировались всей свободной от службы заставой фотиком Смена-8М.<br />И женщины наши, и Лада и Дед Мороз... Солдаты и сержанты наши... Офицеры и прапор единственный... Даже кобелей выпустили проститься... <br />Начальник Заставы упрямо делал вид, что не замечает запрещенной на заставах фототехники...<br /><br />Было уже синее утро. Над заставой выпячивалась своей громадиной Чушкина Голова, а на проталинах Амбы булькала и резвилась мальма. И уезжал от нас наш Дед Мороз...<br /><br />***<br />Я больше никогда не видел его и не слышал о нем... <br />А совсем недавно, разбирая старый хлам, увидел три кисточки. <br />Кисточки самодельные, с бурыми, корявыми палочками краснотала и черно-седыми пейсами, прикрепленными к этим палочкам уже изрядно проржавевшими жестянками от сгущенки...<br /><br />*Скала - электросигнализационный комплекс. <br />Историю рассказал тов. Мэйджо : 2008-02-05 13:01:29urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:60628БОЕВОЙ ЛИСТОК2008-01-29T06:02:32Z2008-01-29T06:02:32Z«Боевой листок должен быть боевым листком, ведь это же боевой листок!» - эту фразу, наверное, знают все, а кто не знает - запомните, пригодится при инструктаже своего редактора боевого листка. Издается это средство массовой информации в каждом взводе раз в неделю и отражает в себе мысли и чаяния личного состава, а также свежие новости жизни и быта. Понятно, что графоманом меня сделала именно эта неблагодарная должность редактора боевого листка. Также понятно, что чем бегать за рядовым Ибрагимбековым, требуя от него заметку, намного проще написать ее самому, подписавшись за него. <a name="cutid1"></a><br />Правила написания боевого листка мне доходчиво изложил командир взвода ст. л-т П.<br />- Хохол! Запомни! Не надо писать, как вы тушили пожар на мишенном поле после стрельбы, не надо писать, что рядового Карапетяна положили в санчасть с дизентерией, не надо писать, что у мл. с-та Чигрова развалились сапоги! У нас все прекрасно! У нас сплошь успехи и достижения! <br />Каждую фразу старший лейтенант сопровождал легким ударом кулака по печени.<br />- А также не надо писать, что соленые помидоры невозможно есть, что портянки в бане выдали сплошь драные, что валенки в караулке насквозь мокрые и сушить их негде. Вот. А каждое свое творение приносишь мне на подпись... Я буду читать, и на обороте расписываться... А если буду рвать, будешь писать снова. Бланков я тебе найду... Дальше. Заметок должно быть минимум три. Одна за подписью сержанта. Две - солдат. Себя не вздумай писать. Ты - редактор. В каждой заметке должны быть минимум две фамилии солдат и сержантов. Писать только о достижениях. Проблем у нас нет! Нет достижений - придумай! Политику партии лучше не трогай! Не твоего ума дело!<br />После такого инструктажа, дело быстро пошло на лад. На следующую неделю был рожден практически идеальный листок, раскрашенный цветными карандашами и фломастерами с изображением танков и самолетов невиданных форм и размеров. На нем взлетали ракеты и проносились торпедные катера. Развевались георгиевские ленты и топорщились лавровые венки. А заметки! Сплошь передовица «Правды»... «Включившись в социалистическое соревнование под девизом...» «Наш третий взвод на спортивных соревнованиях победил в забеге на 3000 метров...»<br />Замполит батальона сохранил его в качестве образца и еще долго использовал при инструктажах...<br />Прошло несколько лет... Уже я проводил инструктаж редактора боевого листка в своей роте связи отличного танкового полка. По тем же вопросам и почти теми же словами. Успех был обеспечен. Но не тут-то было. Беда приходит, обычно, откуда меньше всего ждешь...<br />В полк приехал непонятно зачем сам начальник связи дивизии подполковник Б. В принципе, все у нас в вопросах связи было вполне нормально, но приехать и не дать разгону подчиненному подразделению - это считалось плохим тоном... Построили роту в «центральном проходе» казармы и выслушали получасовую лекцию о раздолбайстве и нарушениях... Апофеозом стал вытащенный из кармана мятый кусок бурой бумаги.<br />- Вот! Посмотрите, товарищи связисты! Что я нашел у вас на свалке. Читаем! Боевой листок первого взвода роты связи. Что на нем написано? А? Из части не выносить! А у вас где он валяется? На свалке? А завтра любой американский шпион будет знать все о нашей обороноспособности! Вот, читаю: "30-го июля наша рота связи выезжает на дивизионные тактические учения. Они будут проходить на Виттштокском полигоне и продлятся до 10-го августа..." Вы понимаете, что надо сделать с вами за такое? Под трибунал! В дисбат! Командир роты! Да за такое! Я с вами отдельно поговорю...<br />Не дай бы Бог у меня в батальоне связи такое случилось! Несчастный командир того взвода! Он бы свой боевой листок зарывал в землю на три метра. Рвал на мелкие кусочки и сжигал в кочегарке. Если бы мне кто-то принес со свалки боевой листок батальона связи, тот бы получил сразу «гроссач» немецкой водки! Без разговоров! Просто у меня в батальоне такое невозможно. По определению. У меня там порядок. Не то что вы тут развели...<br />При слове «гроссач» народ зашевелился, некоторые судорожно сглотнули и облизнули губы. Гроссач содержал в себе 0,75 л вонючей местной водки на гидролизном спирте в отличие от «мальца» объемом в 0,33. Разнос был окончен, но что-то в памяти осталось. Проницательный читатель уже догадался...<br /><br />Не прошло и недели, как судьба руками начальника штаба полка отправила меня в штаб дивизии старшим автобуса с группой офицеров по каким-то делам. Обратный рейс планировался только к вечеру, и я пошел слоняться по территории. Места там было много - и танковый полк, разные батальоны дивизионного подчинения, и всевозможные склады... Самым близким для связиста был, конечно, батальон связи, где я уже успел завести себе знакомых, и где можно было разжиться кое-каким ЗИПом и новостями. Чтобы срезать путь, пришлось немного перепрыгнуть через ограждение и пролезть через пару дыр в заборах. Да, не часто здесь убирают... Редко сюда заходят полковники... А куда солдат выкинет мусор? Конечно, за забор! И что я вижу? Бумажку в куче мусора.. Читаю: «Наш второй взвод первой радиороты батальона связи выезжает 30-го июля на дивизионные тактические учения, которые будут проходить на Виттштокском полигоне до 10-го августа...»<br />Не может быть! Вот оно! Гроссач! Неужели так повезло? Идти к начальнику связи дивизии за бутылкой? А как набраться наглости? Но он же сам предлагал... Хотя... А субординация? А слово офицера ничего не стоит? Обещал же... А совесть у тебя есть? Куда ты лезешь? А что? Моя законная бутылка, целый гроссач! И не взять? Обещал - давай!<br />Рассуждая подобным образом, я уже подошел к казарме. Еще можно было вернуться. Но. Запах гроссача уже затмил разум и совесть целого старшего сержанта сверхсрочной службы. Подполковник Б. сидел у себя в кабинете, и даже был в прекрасном настроении.<br />- Разрешите, трщподплковник?<br />- А, 75-й полк к нам пожаловал... Ну, заходи. С чем пришел? Зип нужен? Я знаю... Ну нет пока, потерпите еще...<br />- Я вот по какому делу... Помните, когда вы были у нас в полку.... Там боевой листок нашли.. И сказали, что у вас в батальоне связи такое невозможно..<br />- Да, помню, еще водки обещал, хе-хе. Ну и что?<br />Я молча достал из кармана мятую бумагу.<br />Читал подполковник быстро. Пару секунд ему хватило.<br />- Суки! Дневальный! Первого ротного ко мне! Мигом! И взводных своих пусть прихватит! Щас тут что-будет! А ты, сержант, далеко пойдешь! Это ж какой наглости надо набраться! Сержант пришел к подполковнику за бутылкой! Кому расскажи - не поверят. А откуда ты хоть родом такой смелый? Ты понимаешь, что стоит мне шевельнуть пальцем, и ты будешь уже дома... На гражданке с дядей Васей под забором мою бутылку пить...<br />- Из Харькова я.. Просто подумал, что вы всерьез сказали...<br />- Из Харькова! Ну конечно! Где еще такие водятся? А я что, похож на шутильника? Думаешь, офицер слово свое не сдержит? <br />С этими словами подполковник встал, вынул из кармана зеленую мятую двадцатку гэдээровских марок и отдал мне.<br />- Может, мне еще и в магазин сбегать? И закусочки нарезать? Извини, сам уж как-нибудь...<br />Внезапно лицо начальника резко потеплело...<br />- А молодец! Правильно, так мне и надо... А ты думаешь, я расстроился? Ничуть! Мне сейчас этот взводный три гроссача поставит!... <br /><br />Историю рассказал тов. did mazaj : 2008-01-25 19:42:11urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:60312Как полковник Крокодил от малярии лечился2008-01-25T08:49:34Z2008-01-25T08:49:34ZСлужба военным советником только кажется легкой и простой - ходи себе и советуй, и на машине тебя возят, и кормят, и поят, и слушают, рот открыв. Возможно, так оно и есть где-нибудь в Грузии, где рассекают на Хаммерах американские «миротворцы». В Анголе, там, где служил военным советником мой отец, было все совсем по-другому.<br />Частенько случались длительные командировки в такую глухомань, что даже трудно словами описать, но, привычный к трудностям, Коронел Жакарэ никогда не жаловался. В этот раз полковника Крокодила вместе с переводчиком отправили за 700 километров от столицы страны в «город» Матало. Население этого богом забытого места составляло около 10 000 человек, проживающих в основном в глинобитных хижинах с соломенными крышами. В городе не было даже электричества, что там говорить о телефонах, водопроводе и канализации. Жуткое место. Рассадник смертельных болезней. Но Крокодилу было не привыкать.<a name="cutid1"></a><br />Вместе с ним, в качестве провожатого, отправился ангольский генерал, имеющий при себе сокровище - спутниковый телефон, единственную связь с внешним миром. Однако, как только самолет приземлился и все из него выгрузились, генерал заявил:<br />- Вот что, Крокодил. Тебя сейчас встретит здешний командир части, устроит тебя, покажет, чего и где, будешь его учить. А я уезжаю.<br />- Куда?<br />- В свое племя, давно я там не был, - генерал белозубо улыбнулся, запрыгнул в джип и исчез в облаке дорожной пыли.<br />- Что ж, будем осваиваться, - решил мой отец.<br />Две недели он добросовестно учил чернокожих бойцов стрелять из минометов и орудий, показывал и рассказывал устройство оружия, проводил полевые занятия. В общем, вошел в ритм местной жизни сразу и без особенных проблем. Отсутствие обыкновенных бытовых удобств, конечно, мешало, но не настолько, чтобы поступиться своими обязанностями. Так бы, скорее всего, было бы до самого конца командировки, пока однажды утром отец не смог самостоятельно встать с постели: его разбила невероятная слабость, тошнота, бил постоянный, изматывающий озноб. <br />- Денис! - позвал своего переводчика отец, - Денис, я себя что-то неважно чувствую.<br />Денис подошел, внимательно осмотрел бледное, все в поту лицо и сказал:<br />- Ууууу, Виталий Палыч, кажется у вас того...<br />- Что, того?<br />- Малярия. Надо срочно к врачу.<br />- Ну, веди, коли уж так.<br />Кое-как одевшись и взяв оружие, они вышли на улицу и тихонько побрели по скрюченным, словно радикулитом, узким и грязным улочкам в поисках больницы. Они проходили через целые дворы, заваленные мусором и костями животных, через улицы, по которым вместо воды ручейками текли испражнения. И посреди всего этого играли маленькие дети и ходили полуголые негры, одетые лишь в кольца на шее, да набедренные повязки. В эти районы города Крокодил никогда не забирался. <br />Голоногие, с пробитыми носами, в которых торчали львиные клыки, негры молча указывали направление, куда идти. <br />Пройдя через площадь, вытоптанную негритянскими плясками, выжженную солнцем посередине городка, офицеры наконец-то дошли, куда хотели. Догадались они об этом, когда увидели длиннющую, в несколько сотен метров, очередь из больных и не очень чернокожих - детей, стариков, женщин, которые сидели или лежали на земле. Очередь стремилась к трем небольшим, как и везде здесь, глиняным домикам с нарисованными на них красными крестами и соломенными крышами. Местный аналог поликлиники общего назначения. Как выяснилось, это было единственное на двести километров в округе лечебное заведение. <br />Пройдя вдоль очереди, Денис остановился у входа, одной рукой придерживая моего отца, чтобы тот не упал от слабости:<br />- Требуется срочная помощь, господину полковнику плохо. Кто нам может помочь? <br />Навстречу вышел сам эскулап:<br />- Никто. Видишь, какая очередь?<br />- Нет, это ты не видишь, - возразил зло Денис. - Ты представляешь, что с тобой сделают, если белый полковник умрет?<br />- Хорошо, - сказал милостиво эскулап, - идите к моим медсестрам. Пусть сделают анализ крови...<br />Два часа спустя Денис и полковник Крокодил опять шли в сторону лечебницы узнать результаты анализа. Отца бил крупный озноб, ноги подкашивались, и с каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее нести автомат на плече. Тошнило ужасно, прямо выворачивало наружу, хотелось прилечь где-нибудь в теньке и уснуть. Отдохнуть... Полежать, хотя бы просто полежать! <br />Отец не заметил, как потерял сознание. Он упал прямо на камни, расшиб руку и плечо и очнулся только на носилках уже в жилище местного доктора.<br />Денис обернулся, увидел, что Крокодил пришел в себя и сказал:<br />- Плохо дело, Виталий Палыч. Анализ крови готов.... У вас три креста.<br />- Что еще за кресты? - борясь с дурнотой, спросил отец.<br />- Это обозначает степень запущенности малярии. Четыре креста - когда склеивают ласты. Завтра к полудню у вас будет четыре креста...<br />Некоторое время отец переваривал ситуацию.<br />- Так. Что мы можем сделать?<br />- Надо звонить в Луанду, чтобы за вами выслали самолет. Они так делают, вы ведь важная персона.<br />- У нас нет телефона, - мрачно ответил отец. - Этот долбанный генерал, который в свое племя умотал, сейчас по саванне голышом с копьем бегает, а телефон у него вместо красивой безделушки болтается на шее. Какие еще есть варианты? Ближайший город у нас какой?<br />Переводчик немного задумался:<br />- Ближайший - Лубанго. До него 180 километров.<br />Отец тихо выругался. Он помнил, как совсем недавно он вместе с охраной ехал чуть более сотни километров больше девяти часов. В Анголе, особенно на периферии, все дороги или взорваны, или заминированы. Даже на КамАЗе не везде можно проехать. Только на танке разве что. <br />- Так тоже не пойдет. Предположим, мы управимся с дорогой за 12 часов, найдем телефон и позвоним. Пока там примут решение, пока вышлют самолет, пока меня доставят в госпиталь... Лечиться будем здесь! Переводи этому, как его, доктору. <br />Денис обернулся и перевел врачу:<br />- Ты где учился?<br />- Нигде.<br />- Вообще нигде? Ты не учился в СССР?<br />- Нет, - пожал плечами шаман.<br />- Может быть, ты учился во Франции? У тебя есть вообще медицинское образование?<br />- Нет. Мой дед лечил, отец лечил, теперь я лечу.<br />- Ты умеешь лечить малярию?<br />- Да, но его лечить не буду, - Шаман указал пальцем на лежащего на носилках отца.<br />- Почему? - нахмурившись, спросил отец.<br />- Мои лекарства только для черных, - важно сказал шаман и сложил на груди руки.<br />- Вот как? Денис, переведи-ка этому расисту, - сказал отец, снял с плеча автомат и отстегнул рожок. - Видишь патроны?<br />Шаман кивнул, не меняясь в лице. Полковник Крокодил усмехнулся в усы и передернул затвор, все так же лежа на носилках. Наставил ствол на негра:<br />- Я считаю до трех, переведи ему, Денис. Я считаю только до трех, потом начинаю стрелять. Мне терять нечего, и я заберу тебя, старик, с собой, если ты не станешь меня лечить.<br />Дождавшись, пока сказанное дойдет до негра, отец положил на спусковой крючок палец и веско сказал:<br />- Раз! - у негра стали округляться глаза. Он понял, что белый вовсе не намерен шутить.<br />- ДВА! - усилил давление Крокодил.<br />Шаман сдался:<br />- Хорошо, хорошо!!! Хорошо! Не стреляй, я буду лечить! Только ты должен написать мне расписку, что если ты умрешь, или станешь инвалидом, то не имеешь ко мне никаких претензий!<br />Деваться было некуда, дурнота заливала глаза темнотой, и отец согласился...<br /><br />Шаман быстро собрал какие-то травы и намолол из них порошков. Потом смешал их разных пропорциях и упаковал в шесть маленьких кулечков:<br />- Смотри, белый. Первые три дня, один раз в день, ты должен пить вот этот желтоватый порошок. Потом, если выживешь, пей этот, коричневый. Тоже три дня. Я сделал все, что мог, остальное в милости богов.<br />Отца унесли в его домик и дали выпить лекарство, после чего он забылся тяжелым, словно могильная плита, сном...<br />На утро он почувствовал себя значительно лучше! Еще через пять дней лечения - прыгал как двадцатилетний. Лекарство испуганного шамана подействовало. Немного подумав, отец достал из сумки подаренный ему кем-то литровый виски и направился к доктору.<br />- Держи, - кое-как выдавил из себя отец на местном наречии, без переводчика было тяжело. - Это тебе, шаман. Как видишь, я здоров. У меня только один вопрос. Почему же ты, скотина, такой расист? Почему ты не хотел меня сразу лечить? Не все ли тебе равно, черный или белый, если человеку плохо, и он умирает у тебя на глазах?<br />Шаман улыбнулся:<br />- Ты не так меня понял, белый. Мне действительно все равно, кого лечить. Просто мои лекарства делались веками для черных и черными. И никто не знает, как они подействуют на белого? Я потому и сказал написать расписку, вот она, забери обратно. Я не хотел убить тебя своими снадобьями, чтобы потом пришли военные и убили меня...<br />После этой истории отец решил, что второго шанса уйти от какой-нибудь экзотической болезни у него может и не быть, и стал готовиться к отправке на родину. Расписка до сих пор лежит у него в бумажнике, как напоминание о том, что одни и те же слова можно понимать совсем по-разному.<br /><br />drblack urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:60133Рыночные условия2008-01-15T06:26:09Z2008-01-15T06:26:09ZПосле академии Сашу назначили механиком на ту же лодку, с которой он и уходил. Можно было, конечно, за время учебы подсуетится, придумать болезни жене или детям и уехать служить в Москву, но Александр не любил делать вещей, которые, как он считал, не красят офицера. Зачем флоту нужны механики с академическим образованием, он тоже не задумывался и спокойно принимал дела у своего бывшего дивизионного, которому три года назад их и сдавал. Но вот также спокойно продолжить службу не получилось: лодка пошла под сокращение, Саша даже какое-то время гордо именовался командиром ПЛ, но после списания всего и вся, что получалось и числилось за субмариной за долгие годы ее безупречной службы, надобность в Саше у флота отпала и его предупредили о предстоящем увольнении в запас по сокращению. Он было заикнулся об отсутствии у него жилья на Большой земле, но его тут же поправили, напомнив об имеющейся у него в поселке благоустроенной трехкомнатной квартире. Также напомнили, что эту квартиру он имеет полное право приватизировать, продать и купить себе жилье там, где только захочет. <a name="cutid1"></a><br />- Привыкайте жить в рыночных условиях, - таков был совет начальства от расквартирования.<br />Была еще надежда на получение жилищного сертификата, но начальство опять грубо прервало Сашины мечтания, популярно объяснив, что сертификатов мало, а желающих их получить много, за ними даже адмиралы в очереди стоят.<br />Саше активно намекали, что вопрос решить можно за энное количество зеленых бумажек с портретами нерусских президентов, но он также активно не понимал, как это - давать взятки. Не понимал он не только это. Квартиры в поселке действительно продавались, но цена их была меньше, чем стоил квадратный метр не в самом ближнем пригороде Питера. Представить, что он может себе купить из жилья на эти деньги, ему было трудно, как впрочем, он не представлял и стоящих в очереди адмиралов. Но жизнь продолжалась, положенный перед увольнением огромный отпуск Саша и решил посвятить решению всех своих новых проблем. <br />Поехав в Мурманск за билетами, он, как это часто бывает в жизни, совершенно случайно встретил своего еще школьного одноклассника. Вряд ли бы он узнал в этом респектабельном господине, худосочного Мишку Рейзмана, которого защищал в детстве от школьной шпаны. Но Мишка его окликнул сам, а так как оказалось, что времени у них достаточно для «хорошо посидеть», направились в гостинцу «Арктика», точнее, в одноименный ресторан. За неторопливой плавной беседой под рюмочку, «а помнишь», «а вот Ленка Сидорова», «а где сейчас Николаев», перешли к насущным проблемам бытия. Проникнувшись Сашиной ситуацией, Мишкины глаза загорелись каким-то необычным светом, дальнейшее Саша помнит с трудом, сказывалось выпитое и непривычность происходящего - бумаги, нотариусы, документы, копии все смешалось в быстротечном сумбуре.<br />- Я еще в Мурманске неделю буду, отзвонись по результатам,- напутствовал Михаил, запихивая Александра в автобус.<br />В комендатуре, когда Саша отдал все документы для оформления пропуска на въезд нового владельца своей квартиры, на него посмотрели как-то странно. <br />- Зайдите, пожалуйста, завтра,- подчеркнуто вежливо сказал комендантский.<br />Но завтра ждать не пришлось, буквально через пару часов Сашу пригласили совсем другие люди в совсем другой кабинет.<br />- С какой целью вы продали свою квартиру гражданину США? - спросили Сашу совсем другие люди.<br />- Учусь жить в новых рыночных условиях.<br />- Хм, быстро учитесь. А ему-то она зачем?<br />- Да откуда я знаю, может, военно-технические туры будет устраивать, у меня на базу из окон вид хороший.<br />Такого глубокого проникновения в рынок от Саши уже вынести не смогли и спросили напрямую:<br />- Александр Петрович, чего вы хотите?<br />Через три месяца Саша отмечал новоселье в Гатчине. Мишка наотрез отказался забирать триста долларов, которые честно заплатил за недвижимость.<br />- Старик, ты не врубаешься, ну что там виллы на Мальдивах или Сейшелах, я когда этим своим новым друзьям в Штатах покажу, что у меня апартаменты в главной базе русских подводных лодок, они от зависти все полопаются. <br /><br /><br />Историю рассказал тов. тащторанга : 2008-01-11 16:08:21urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:59686Дождь2007-12-14T06:09:48Z2007-12-14T06:09:48ZДождь.<br />Сколько же он льет? Неделю? Десять дней? Больше? Потерян счет времени этого дождя.<br />Все пропиталось влагой. Белье, одежда, матрасы, спальники, дрова и оружие. Лица - и те кажутся отсыревшими, серыми и безжизненными.<br />Дорогой итальянский кирпич, из которого сложен забор, под которым мы сидим на корточках, от воды кажется лакированным. Рука скользит по мокрой пластмассовой рукоятке автомата, и я постоянно вытираю ее о брезент «горки», но это не помогает, ведь и «горка», кажется, сделана наполовину из дождя.<a name="cutid1"></a><br />Ноги затекли, в кроссовках мерзко чавкает глинистая жижа. Молоденький ППС-ник, скрючившийся рядом, поерзав, садится прямо в лужу, с наслаждением вытягивая ноги. Не решаясь последовать его примеру, прислоняю автомат к забору и пытаюсь массировать ноги. Невысок забор, в полный рост не выпрямиться, не потянуть с наслаждением поясницу.<br />Саныч, съежившийся под полиэтиленовой накидкой, гипнотизирует взглядом лежащую на коленях рацию. Сейчас пройдет сигнал, и «Урал» кованым бампером высадит ворота и калитку. Мы вбежим во двор, посыплемся через забор, и что нас ждет внутри? Визгливое фальшивоголосое верещание толстых неопрятных женщин, притворно раздирающих на себе одежды и волосы, и обжигающе ненавидящие взгляды мужчин? Выстрелы в упор из окон? «Растяжки» на воротах?<br />Дай бог, и нам повезет, и мы все же возьмем сегодня этого радиста, который каждую ночь выходит в эфир. Несется его каркающий голос над этими чужими, темными предгорьями проклятого края, и после этого рвутся фугасы на дорогах, «зеленка» топорщится колючками выстрелов, а в Россию летят и едут цинки. Дай бог, нам все же повезет.<br />Мокрый нос бродячей псины тычется мне в руку, умные, понимающие глаза уставились в лицо. Иди, бедолага, иди отсюда поскорее. Не до тебя сейчас, затопчем. Приходи позже на блок, мы дадим тебе вкусного теплого супа, навалим гречки с мясом. А сейчас уходи.<br />Из-за забора тянет чем-то острым и пряным, там готовят еду, и от этого запаха почему-то бешено хочется курить. Достаю сигарету и, поймав бешеный взгляд Саныча, подмигиваю ему и сую ее табаком в рот. Сосу ее, жамкаю, вдыхая необыкновенно ароматную вирджинскую крошку. Струйка воды с забора льется на шлем, и сигарета, превратившись в кашицу, падает на колени. <br />Рация всхрапнула, Саныч дает отмашку. Из-за угла вылетает «Урал», бьет мордой в ворота.<br />Пошли.<br />Пошли. <br /><br />Историю рассказал тов. Бывший Мент : 2007-12-07 16:05:12urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:59614antip @ 2007-12-05T08:54:002007-12-05T05:53:07Z2007-12-05T05:53:07ZТелефон звонил не умолкая. <br />Кося одним глазом, дневальный, совсем недавно столь неудачно спустившийся с гор за солью и спичками, безуспешно пытался усыпить бесовской аппарат; другим он столь же тщетно искал в зоне видимости военнослужащих поопытнее. Капитана Кирю (фамилия изменена на созвучную - прим. авт.) будить не хотелось совершенно. На его неуверенное мычание никто не отзывался, а покинуть пост у телефона не позволял краткий, но выразительный инструктаж, большей частью сразу забытый. <br /><br />- Блядь!!! - тихо сатанел командир корпуса; после сытного обеда он возжелал проверить несение службы и с первой же попытки сильно огорчился. - Всех урою нахрен. Мы на боевом дежурстве или что... Где связь?!<br />- Тольчтоблатащгенрал. Разбирамсятащгенрал.<a name="cutid1"></a><br />- Ты побыстрей разбирайся, - голос был ласков, но доброта казалась почему-то неубедительной. - Хочешь, дымом им сигналы подавай, или почтовых голубей достань... Ты ж связист, тебе лучше знать... куда, блядь, связь пропадает!<br /><br />Телефон звонил; дневальный гипнотизировал аппарат и спящего капитана.<br /><br />- Связист!!! Чему тебя учили! Блядь! До ДэЗэ (ДЗ - дежурное звено, прим. авт.) полтора километра, стоянку видно, а ты уже почти час с ними связаться не можешь! Ты вообще хоть что-то можешь?! Да за это время до них из громкоговорителя докричаться можно! Из ру-по-ра!!! Из газеты «Красная Звезда» небрежно свернутого!!! Корявыми ручонками!!!<br /><br />Летом в хорошую погоду домик дежурного звена вымирал. Зачем сидеть в здании, если в полутора десятках метров за ним берег озера и небольшая роща? Пользуясь удаленностью Московского округа ПВО от границ, и, соответственно, редкими объявлениями готовности, народ старался дежурством себя не перенапрягать. Кто с удочкой карасей истребляет, кто в шеш-беш сражается, кто советы им раздает. Природа, тишина, покой... Идиллия, в любое мгновение готовая взорваться сигналом тревоги. А вот для того, чтобы не упустить тот момент, когда нужно, сменив удочки и коши на ЗШ, бежать к самолетам, внутри домика у телефона неотлучно дежурил дневальный.<br /><br />По всем народно-связистским приметам, включая фазы Луны и высоту полета мух, связь работала, но установить ее не удавалось.<br />- Может, сбегать?.. <br />- Спрыгать, блин! Ты у меня так к новому месту службы упрыгаешь. На южный берег! Северного Ледовитого! Организуем!!! По тревоге тоже всякий раз бегать будешь?! Ты пойми: мне ж сейчас связь с ними на хрен не нужна, мне она вообще нужна! Вот и обеспечивай. Прыгун, блядь!..<br /><br />Телефон звонил; дневальный вспомнил несколько умных слов и решился.<br />- Дижюрный звено, дынивалный, слющай...<br />- Ну-у-тьф-ф-у-ж-ж-ты-ж-ж-бл-л-ляд-д-дь, - отозвался телефон. - КП корпуса!<br />- Звено? КП. Спите там что ли?!<br />- Дижюрный звено, дынивалный, слющай!<br />- Ебт... Звено, командир корпуса! Доложить обстановку! Что у вас вообще нахрен творится, мать вашу?! Спите там?! Разбудить?!!<br />Обилие командных слов ошеломило начинающего дневального. Не пытаясь уже ничего понять, он следовал сохранившемуся в памяти куску инструкции, не подозревая о пользе других, не сохранившихся её кусков.<br />- Дижюрный звено, дынивалный, слющай!<br />- Блядь! Урою! Сука!..<br />- Дижюрный звено, дынивалный, слющай!<br />На КП глубоко вздохнули и пошли другим путём:<br />- Воин!<br />- Так точна!<br />Генерал вздохнул ещё горше.<br />- Воин, всё в порядке?<br />- Да... э-э-э... нэт... Так точна!<br />- Блядь, - оценил однозначность доклада командир корпуса. - У-у-у... Воин. Передай телефон кому-нибудь из офицеров. <br />- Вай, нэ магу. Ат тэлэфон нэ отхади. Инструкций!<br />- Так позови!<br />- Нэ магу. <br />- Там что, нет никого?<br />- Киря здэсь. Нэ бэспокоит сказалы, иначе плохо. Болшэ нэт.<br />- Киря, говоришь, кацо? - генерал облизнулся в предвкушении крови. - Серьезная киря?<br />Дневальный задумался, вспоминая.<br />- Киря очэн балшой, генацвале. Очэн. Да ти приезжай, сам сматри.<br />- Киря? Щас приеду. Жди!<br /><br />- Вот блядь... Киря... В моём корпусе... На боевом дежурстве... Дожили - пьянка в дежурном звене... Сгною, блядь, - в ожидании «УАЗика» командир разминался прогулкой у КП; прищуренные в поисках возможных целей глаза распознали опрометчиво мелькнувший неподалеку силуэт. - Та-аварищ полковник!!!<br />- Здравия желаю, тащ генерал! - отозвалась цель.<br />- Тебя-то мне и надо, драгоценный... Генацвале, блядь!!! Совсем на службу забили?! <br />Комполка в очередной раз задумался о преимуществах и недостатках базирования части на одном аэродроме с штабом корпуса. Сегодня, похоже, недостатки перевешивали. <br />- Тащ генерал... Не могу знать... Что случилось-то?<br />- Знать не можешь? Узнаешь... Киряют у тебя в дежурном звене. Поздравляю. На все ПВО позор.<br />Материализовавшийся «УАЗ» уже нетерпеливо рыл колесом асфальтобетон рулежки.<br />- Давай напрямик, через полосу!<br />- Есть!<br />- Ур-р-рою...<br /><br />Телефон затих; дневальный успокоился. Писк тормозов, топот и стук распахнувшейся двери слились воедино.<br />- Где?!<br />- Таварыщ... - дневальный присмотрелся, но заблудившись в хитросплетениях воинских званий, пошел по пути наименьшего сопротивления. - ... камандыр! За врэмя ваш отсутствия... э-э-э.. за врэмя маего дэжурства нычего... - и, запутавшись окончательно, закончил. - Все харашо, да!<br />- Молодец, воин, - одобрил генерал. - И где тут киря, блядь?! Щас докиряются...<br />- Там! В комната. Крават спит.<br />- Разбудим...<br /><br />Капитан Киря спал. Устроив себе маленькую берлогу из одеял, он отсыпался за предыдущие сутки и неизвестно за сколько последующих. Преимущество ДЗ хотя бы в том, что в это время тебя не выдернут ни на какие авралы, и Киря, давно и прочно вошедший в непробиваемую когорту «пятнадцатилетних капитанов», знал и ценил такую возможность отдохнуть от бетонки. <br /><br />- Подъём! Что за лежбище котиков?!..<br />«Берлога» пошевелилась; просыпаясь по пути, старый техник неторопливо являлся пред очи командования.<br />- Гвардии капитан Киря! Здравжла!..<br />- Глаза хоть нужно открывать когда старший по званию обращается!..<br />Веки дисциплинировано поднялись, но большая часть капитана еще явно спала.<br />- Что вообще здесь?!..<br />- Выполняю боевую задачу по охране воздушных границ Союза Советских...<br />- Запаха нет... - принюхался генерал. И, уже понимая, что он что-то не понял, но еще не понимая, что именно, уточнил. - Капитан, пили? Честно?<br />- Никак нет.<br />- Да вас шатает!<br />- Виноват. Устал.<br />- Полковник! Это что такое?..<br />- Это - гвардии капитан Киря. Он техник. Выполняет боевую задачу. А еще он устал, товарищ генерал.<br />Командир корпуса внимательнее присмотрелся к командиру полка, оценивая цинизм перевода; уходить после такого без чьего-либо скальпа не хотелось и вообще представлялось методически неверным. В очередной раз вздохнув, генерал решил загрызть зарвавшегося подчиненного в более спокойной и располагающей обстановке и переключился на Кирю.<br />- Техник?! Да какой это техник?! Это сурок какой-то! Опухший, небритый, глаза как у селедки бешеной! Какая боевая задача? Да такого к технике допускать просто нельзя! Это же ходячая предпосылка к летному происшествию! Распустились! Ну ничего, я порядок наведу... Значит так! С «бетонки» долой! В ОБАТО!!! Навечно! В пожарные! Как раз место есть, Иванов уволился... И это - приказ!<br />- Э-э-а-а-а...<br />- Вы что, капитан, не расслышали? Да, прочь с «бетонки», да, в ОБАТО! В по-жар-ны-е! Навечно!<br />Пару секунд Киря осмысливал случившееся.<br />- Служу Советскому Союзу!<br />Глядя на довольную капитанскую улыбку генерал второй раз за день начал подозревать, что он чего-то не понял.<br />- Капитан... Вы вообще слышали, что я сказал?..<br />- Так точно! Майорская должность и делать ни хрена не нужно! Спасибо, товарищ генерал! <br /><br />Историю рассказал тов. BratPoRazumu : 2007-11-27 10:52:04urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:59206«Деликатеса»2007-10-23T06:03:33Z2007-10-23T06:03:33ZВ этот субботний вечер на кухне общежития спецфакультета было оживленно и шумно. Стайка вьетнамских товарищей числом около десятка готовилась отметить какой-то из своих национальных праздников. Может быть, много лет назад в этот день родился «дедушка Хо», а может, просто известный вьетнамский ас Ли Си Цинн «завалил» первый «Фантом»,прокомментировав свой подвиг в эфире выразительной фразой, загнавшей в безнадежный тупик дюжину амеровских переводчиков... Увы, история этого не сохранила...<br />Многие из наших азиатских коллег были уже не молоды и до того, как местная компартия послала их «по разнорядке», учиться «военно-строительному делу настоящим образом» в далекий Ленинград, успели повоевать. И как гласила училищная молва, весьма неплохо.<a name="cutid1"></a><br />В предвкушении праздничного стола большая часть «братьев по оружию», сладко зажмурясь, стрекоча и цокая, подобно кузнечикам, наблюдала, как старшие товарищи, медленно и со вкусом разворачивают посылку, с невероятной оказией доставленную с исторической родины.<br />Что было в этой посылке и как ЭТО называлось, мы уже никогда не узнаем... Отличительный признак у национального продукта был только один, но очень характерный. Запах... Клубы запредельной и какой-то экзотической вони поползли с кухни по всей общаге и стали потихоньку проникать в коридор...<br />Бывший «вьетконговец» Нгуен почти в религиозном трансе с видом гуру подлил на сковороду подсолнечного масла и вывалил содержимое пакета... Потом любовно перемешал и прибавил огонь... Достал маленькую бутылочку со специями и высыпал на сковороду. Эффект не заставил себя ждать, вонь превысила все мыслимые границы... Вьетнамцы восхищенно зацокали языками и блаженно втянули в себя аромат национального блюда... Удушливый запах к тому времени вырвался на оперативный простор и начал просачиваться в комнаты к другим обитателям и в первую очередь к курсантам из братской ГДР.<br />Этой немецкой группе вообще не везло... Перед первым курсом «дойчеры» целый год проходили подготовку в специальной учебке для иностранцев. Так сказать, адаптация на месте, углубленное изучение языка и физподготовка. В бумагах что- то напутали, как водится, и группу будущих инженеров-строителей плотно «гоняли» по программе подготовки спецназовцев-диверсантов. Немцы - ребята дисциплинированные, очень старались, испуганно перешептываясь: как, вот эти поджарые инструкторы, с ласковыми глазами убийц и есть «руссиш строубат»? Ой, мы даже не хотим знать, как выглядит спецназ в армии, где инженеры-строители ломают взглядом телеграфный столб и не глядя отстреливают левое, гм... крыло летящему комару... <br />В свою очередь группа будущих «коммандос» тихо охреневала, крайне нерегулярно выходя на короткую утреннюю зарядку под командой пожилого и весьма упитанного прапорщика... <br />Ошибка выяснилась только через три недели. Измученные строители, наконец, смогли отдышаться, а будущие Рембы, похрюкивая от удовольствия, побежали в свой первый на Советской земле многокилометровый кросс. <br />... - Вас ист дас? - классически прогнусавил низенький Курт, зажимая нос и протиснулся к плите. <br />- Что это есть? - повторил он по-русски.<br />- Есть, есть! Да! Есть! Кусать! Деликатеса! - в экстазе Нгуен танцевал вокруг плиты как шаман, выделывая всем телом замысловатые па и тряся баночками с приправами, наподобие маракасов. Потом, выдернув со сковороды ложкой наиболее «ароматный» кусочек, поднес его к самому носу Курта. Немец в ужасе отшатнулся, содержимое ложки шлепнулось на отутюженную рубашку и расползлось на груди жирным дурнопахнущим пятном. <br />- Дас ист нихт «деликатеса»! Нихт! ШАЙЗЕ! - Курт добавил пару немецких фраз, не имеющих ничего общего с классическим «доннерветтер». Потом вольно перевел их на русский. На «языке осин» выражения утратили немецкие длинноты, зато заиграли речевыми оборотами, не оставляющими двух мнений об особенностях происхождения всех азиатов оптом и каждого в отдельности...<br />-....?! ....! ....!!.....!!! - три года в Союзе не прошли даром. <br />-....! .....!! ....!!! - речь противоположной стороны была так же лаконична и выразительна, как реплика русского военного советника, вежливо предлагающего местному зенитному расчету немного поторопиться ввиду близости самолетов «янкесов».<br />- «...!»? Это ВЫ про моя муттер? - ласково переспросил Курт, поочередно и неторопливо закатывая рукава форменной рубашки. <br />- Про ВАСА, про маму ВАСА! Про всех ВАСА! - Нгуен отступил на шаг, скинул шлепанцы и стал раскачиваться в какой-то замысловатой и смертоубийственной стойке то ли «похмельного хомяка» то ли «диарейной обезьяны»...<br />Курт ударил со сноровкой парня из рабочего квартала, но шустрый азиат изящным финтом выскользнул из-под кулака и, в свою очередь крутанулся вокруг оси...<br />- Аларм, камраден! Ааалааарм!!! - получив в лоб желтой пяткой, немец в падении опрокинул на пол сковороду с «праздничным обедом»... Вьетнамцы горестно заверещали, пытаясь собрать остатки «деликатеса» с пола.<br />«Комрады» в количестве шести человек ворвались на кухню, мигом оценили ситуацию, дружно построились древним боевым порядком в лучшем стиле знаменитого финального матча на Чудском озере и обрушили слаженную мощь арийской военной машины на худосочных вьетнамцев... Увы, «блицкриг» не удался...<br />- И-яяя!- высоченный здоровяк-немец ударом кулака пытается «достать» худенького бойца... Тот ловко «уходит» в сторону, потом как-то по особенному выставляет вперед руку...<br />- И ты! И ты тозе! - «Дойчер» хватается за живот и с грохотом падает на пол, попутно роняя еще двух товарищей. <br />Пришедший в себя Курт с трудом поднялся на ноги, тряхнул головой, разгоняя туман, обнаружил себя в тылу «противника» и яростно замахал руками и ногами, пробиваясь к «своим»... Получив пару чувствительных ударов по затылкам, вьетнамцы предприняли молниеносную атаку, прошили насквозь изрядно поредевшие ряды «тевтонов» и слаженно выскочили в коридор.<br />Привлеченные дикими воплями и шумом драки практически все остальные обитатели общаги давно уже вышли из своих комнат и наблюдали ход битвы с безопасного расстояния.<br />Кубинцы белозубо скалились и весело обсуждали ход событий, поляки спешно заключали пари с мадьярами, афганцы, потихоньку выдыхая в сторону клубы какого-то подозрительного дыма, флегматично и расслабленно взирали на события, видимо считая происходящее какой-то особенно замысловатой галлюцинацией. Темнокожие выходцы из Африки, в полном восторге кричали что-то подбадривающее, но сами, на всякий случай, держались на приличной дистанции. <br />Тем временем, немцам приходилось туго... Азиаты сменили тактику и пользуясь численным преимуществом нападали слаженно и споро, выбивая из строя одного противника за другим. Победа любителей «деликатесы» была неотвратима, как крах империализма и мировая революция.<br />- Вас ист лос? -...На пороге, заполнив собой весь дверной проем, с выражением полного изумления на лице стоял Ганс. <br />Вот насчет Гансика следует пояснить отдельно...<br />Звали его, скорее всего, как-то по-другому, а «Гансом» назвали уже в училище наши ребята, впервые увидев это страшилище во время летних сборов. Мой приятель Сережка Цвет, случайно наткнувшийся в полутемном коридоре на этот двуногий кошмар, придя в себя через пять минут коротко заметил: «Да, блин! Такого в лесу встретишь - все ягоды отдашь!»<br />Ганс действительно мог нагнать страху на кого угодно. «Типичный» карикатурный «фриц», будто сошедший с экрана фильмов времен войны. Только раза в два помассивней. Так и казалось, сейчас рявкнет: «Матка! Курка! Яйки!», чему в общем, никто бы особенно и не удивился. Огромный рост, сложение борца сумо, вечно отливающие синевой щеки, короткий «ежик» на голове, маленькие глазки, недружелюбно смотрящие на всех окружающих. Уж не знаю, на каких складах смогли найти форму на его массивную фигуру... Страшен был Гансик, ох страшен! Но, несмотря на внешность, мужик он был добродушный, учился неплохо, гонял в футбол вместе со всеми и характер имел весьма флегматичный. Разозлить его было очень непросто... Но можно.<br />- Камраден... - Ганс растерянно опустил на пол сетку с продуктами... Обвел глазами поле битвы... Земляков, прижатых к стенке противником... Маленькие глазки потихоньку налились кровью... <br />Без всяких тактических изысков Ганс просто пошел «в лобовую» с деловитостью танка, или, вернее, дорожного катка, сбивая на пол всех не успевших увернуться и проворно раздавая щедрые «плюхи» огромными ручищами. После первой атаки азиатское воинство поредело на треть. После второй - в строю осталось лишь двое экс-победителей. Еще через минуту все было кончено. Вьетнамцы, напрочь утратившие боевой задор, расположились вдоль коридора в живописных позах, держась за ушибленные места и тихо поскуливая. «Камрады», тоже, похоже, не рвались в атаку, потихоньку приходили в себя, кряхтя, охая и поругиваясь подымались на ноги. <br />И среди мешанины тел, как некий герой древних саг, скалой возвышался счастливый Ганс, потирая пудовые кулаки и тихо напевая один из так любимых дедушкой военных маршей.<br />Маленький Курт, мрачно сверкая подбитым глазом, подошел к главному «партизану», сунул под нос изгаженную рубашку и ставя финальную точку коротко отчеканил:<br />- Это не деликатеса! Это дерьмо! <br />- Деликатеса!- упрямо возразил Нгуен, сплюнул сквозь выбитый зуб и увидев поблизости Ганса, на всякий случай втянул голову в плечи.<br />Курт порылся в карманах, достал измочаленную пачку сигарет, с трудом нашел пару целых... Одну всунул в рот, вторую протянул соседу и зашарил по карманам в поисках огня... Вьетнамец молча достал зажигалку, щелкнул, дал прикурить... <br />Они сидели рядом, тихо пуская дым разбитыми губами, морщась от боли и изредка поглядывая друг на друга... Потом разом поднялись и пошли, каждый к «своим»...<br />Легенда гласит, что все закончилось большой примирительной пьянкой, к концу которой и вьетнамцы и немцы и вездесущие поляки с кубинцами и даже афганцы «набрались» весьма основательно, хором пели песни на разных языках, а хмельной Ганс неожиданно красивым и чистым баритоном затянул «Катюшу»...<br />И мне очень хочется верить, что все было именно так. <br /><br />Историю рассказал тов. Механик : 2007-10-12 17:17:00urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:58897antip @ 2007-10-03T11:16:002007-10-03T07:15:51Z2007-10-03T07:15:51Z18.9.07. Вечер. По всем программам телевизора беспрерывно крутят репортаж об очередном «замоченном в сортире» «эмире» какого-то маленького чеченского городка...<br />- Правильно их Сталин в двадцать четыре часа. И тихо стало. А тут - столько лет возятся... Так что правильно - и их и крымских татар.<br />Он сидит напротив, вглядываясь выцветшими голубыми глазами в экран и прихлебывая чай. Седой ежик волос, плотная, еще почти без старческой дряблости фигура, мощный голос. Не верится порой, что неделю назад ему исполнилось восемьдесят восемь. Возраст.<a name="cutid1"></a><br />Еще глоток чая.<br />- Сколько в том году в Крыму было яблок. Море. Мы с инженером ехали к месту «вынужденной» последней машины нашего полка. В районе Старого Крыма на пригорке стояли корзины с яблоками, сидели какие-то люди. Инженер попросил:<br />- Сходи, узнай, может продадут?<br />Я поднялся по белым камням, странно похожим на ступеньки.<br />- Продайте яблок?<br />- Нет, не продадим. Иди отсюда.<br />И - словно ножом полоснул взгляд черных ненавидящих глаз. Татары. Говорили, что они воруют солдат и офицеров и продают немцам. Я не верил. Наши же, свои. <br />Я повернулся и пошел вниз. Сзади - как будто щелкнул пастуший кнут, и рядом от белого камня отрикошетила пуля. Еще одна. Стреляли не в меня, рядом, но это было понятнее слов. «Свои»?...<br />Самолет стоял на небольшом поле рядом с дорогой.<br />Меня высадили посмотреть, можно ли с ним что-нибудь сделать. Напоследок инженер сказал:<br />- Если отремонтировать нельзя, сожги. Я смотаюсь на аэродром, поеду обратно - заберу тебя.<br />По дороге все гуще и гуще шли, ехали, ползли в сторону Керчи войска. Крымский фронт доживал последние часы.<br />Инженер уехал, а я занялся самолетом. С ним стало все ясно очень скоро, стоило снять кожух двигателя. Картер был пробит, масло вытекло. В поле не отремонтируешь, надо жечь.<br />Я открыл крыльевые бензобаки, бензин быстро стек, пропитав землю и траву вокруг. Осталось поджечь. Я не курил тогда, и спичек у меня не было. Достал пистолет - выстрелил несколько раз в лужу бензина. Без толку.<br />Рядом остановилась машина с какими-то моряками, ехавшая в сторону фронта.<br />- Что, летун?<br />- Да вот, подбили, машину не починить, жечь надо, а спичек нет.<br />- Салага. Отойди-ка в сторонку.<br />Один из моряков достал ракетницу, прицелился, выстрелил, мокрая от бензина трава и самолет вспыхнули мгновенно.<br />Теперь надо ждать машину, обещали ведь забрать, когда поедут в Керчь.<br />....Машину я заметил издали, наконец-то.... До сих пор не знаю, почему они не остановились, только белое лицо инженера за ветровым стеклом - да пыль... И никто не хотел подбирать меня, машины проносились мимо... А вот и давешние моряки-поджигатели возвращаются... Может, хоть они... нет...<br />Вдруг мотор полуторки зачихал, засбоил, машина начала сбавлять ход. Хорошо, что недалеко, я успел ее догнать и вцепиться руками в задний борт.<br />Моряки заорали что-то и начали лупить меня по пальцам - руками, ногами, чтоб сбросить, отцепить меня.<br />(Он глотнул еще чаю и внимательно посмотрел на свои пальцы, словно пытаясь через столько лет увидеть на них что-то...)<br />Не знаю, как я удержался и смог закинуть в кузов ногу и перевалиться туда всем телом.<br />Вытащил пистолет.<br />- Не подходить! Убью, сволочи!...<br />Сел у заднего борта, пистолет в руках. Моряки сгрудились у кабины.<br />На въезде в Керчь увидел машину полка, рядом - костер каких-то бумаг, инженер бегает.<br />- Постучите водителю, пусть остановит.<br />Моряки забарабанили по крыше кабины, полуторка притормозила, я спрыгнул. Пистолет в руке. Я хотел убить инженера.<br />Не помню, что я орал, когда бежал к костру, но на меня бросились, скрутили.<br />- Не надо, не надо Саша, успокойся...<br />Инженер куда-то убежал.<br />- Сейчас дожжем личные дела офицеров полка - и на причал, на баржи. <br />Когда мы выезжали из города, нас догнали два немецких мотоцикла. Очередь пулемета легла совсем рядом с машиной. Хорошо, что один из мотоциклов, задев что-то коляской, остановился. Следом остановился и второй. Отстали.<br />...На причале творилось что-то невообразимое. Погрузка не шла. Старший - какой-то майор - или как у вас там - капитан третьего ранга - не выпускал никого в море. Сильный ветер.<br />Откуда выскочил этот пехотный капитан, не знаю. Два выстрела - и моряк свалился в воду.<br />Капитан заорал:<br />- Что стоим, грузиться!<br />Буксиры медленно тянули баржи в пролив. И вот тогда прилетели немцы. <br />Стодевятые заходили то справа, то слева. Хорошо, что у нашей баржи оказались перила - или как у вас там называется?<br />- Фальшборт.<br />- Ага, фальшборты из толстого бруса. Немец слева - мы под левый борт, он стреляет - только щепки летят. Он справа - мы под правый...<br />Буксир бросил баржу, не доходя до косы. Она приткнулась на отмель. Мы бросились в воду. По горло. Побрели к берегу.<br />Коса была забита брошенной техникой - пушки, трактора, танки. От налетов мессеров прятались за них.<br />Потом завели какую-то брошенную машину, поехали. Когда налетали немцы - из машины, в песок.<br />Доехали до какого-то городка. Не помню название, по-моему это был Темрюк....<br />....Здесь нас погрузили в теплушки. Мы ехали куда-то на Урал, на переформирование. Только что переформировывать? В 435 истребительном авиаполку не осталось ни одного самолета и ни одного летчика.<br />Нас везли через Чечню.<br />Нас ненавидели. Двери в теплушках надо было держать наглухо закрытыми. В вагоны кидали камни, стоило приоткрыть дверь. На остановках - ни одной улыбки, приветливого лица. Они - страшнее, чем немцы. <br />До сих пор не могу понять, как эшелон не пустили под откос...<br />А потом был Урал.<br />...Он глотнул еще чаю и с сожалением заглянул в кружку.<br />- Так что правильно их тогда Сталин. Их и татар.<br />Он сидит напротив, почти точная копия деда - того, каким он запомнился мне. И очень похожий на моего отца.<br />Дядя Саша. Техник эскадрильи 435 иап Крымского фронта, окончивший войну в Китае - уже после Берлина.<br />А за окном постанывая, почесывая взорванные линии метро, вздрагивая от фантомных болей в рухнувших от рук бандитов домах, от ноющих ожогов сгоревших подземных переходов, устраиваясь, чтоб не тревожить другие болячки от взрывов, - засыпает Москва.<br />Он вздохнул.<br />Ладно. Пойдем спать.<br /><br />---------------------------------------<br />19.9.07, Кафе - бар «Гарнизон». Москва. <br /><br />Историю рассказал тов. Kor. : 2007-09-24 10:48:50urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:58779САШКА2007-09-05T05:08:46Z2007-09-05T05:08:46Z(Магрибские приключения механика по ремонту вычислительной техники)<br /><br />Солнце и песок, песок и солнце. И больше не было ничего вокруг и казалось, так было всегда и так всегда будет. Металлические части Калаша, хоть и были обмотаны камуфляжными бинтами, но и сквозь них обжигали со всем усердием. В мареве приближающегося бреда появилось нечто новое и знакомо тревожащее. Сашка встряхнул головой и определил в дрожащем силуэте исковерканную взрывом разоруженную «тридцатьчетверку» с задранным тралом ПТ-3. Дошел, - подумал он и потерял сознание...<br /><br />Если кто-то думает, что жизнь механика по ремонту вычислительной техники, живущего в Москве в 1975 году, скучна, то он ошибается. Каждый человек - кузнец своего счастья, и когда Сашка Балакин исключительно для того, чтобы выпендриться, взял темой курсовой "Ремонт Арифмометров "Феликс", он не знал, во что это выльется, а вылилось это в следующее.<a name="cutid1"></a> Когда в Трест «Союзсчеттехника» пришла разнарядка на командировку в Алжир, то начался обычный совковый гадючник. Доносы, подарки, кляузы, интриги... Ведь всем хотелось за кордон, и не куда-нибудь, а в Африку. Не забывайте, на дворе была середина семидесятых, и даже поездка в Монголию была фантастикой, а тут, блин, целый Алжир.<br />Надо сказать, что в те времена в легендарные страны Магриба помимо автоматов Калашникова, танков, саперов, строителей и военных советников отправляли и гражданскую технику, к коей безусловно можно отнести вершину точных наук и технологий - арифмометр «Феликс». Партия из двухсот трещащих как пьяные цикады машинок достаточно широко разошлась по присутствиям бывших владений бейлербея Хайраддина Барбароссы, (более современную технику отправлять было бесполезно по причине отсутствия электричества и низкого технического уровня местных пейзан). Помимо одноименной столицы Алжира были облагодетельствованы штатские и военные бюрократы городов Арзева, Сиди-Бель-Абесса, Бешира, Орана и ряда других стойбищ и весей бывшей жемчужины Османской империи. Большая часть машинок, как ни странно, работала, но энтузиазм местного населения, замешанный на общей безграмотности оного же, вывел из строя до 20% штатной техники.<br />И вот когда была утверждена рабочая группа в составе начальника, двух замов, секретарши, профсоюзной тетки и двух главных лизоблюдов, вспомнилось, что кому-то надо и работать. Работяг нужно было минимум трое, и отбор начался по четко принятым во времена «Застоя» стандартам. Когда из списков вычеркнули беспартийных, пьющих, явных неумех и «Ивановых по матери», осталось три человека. Двое из них раздражения у руководства не вызвали, но третий..., это был, естественно, Саша. Характер он имел весьма своеобразный, не имел авторитетов, и по этому поводу иногда говорил то, что думает, и больше того... делал то, к чему в данный момент лежала его душа. На одном из производственных собраний Сашка Балакин выступил относительно плохого снабжения импортными запчастями - деталями для механики и микросхемами. Разгорелась бурная полемика. С ответной прочувствованной отповедью выступил один из ветеранов завода, по обыкновению дремавший в президиуме, в состоянии «сильно после вчерашнего» и перед митингом слегка полечившийся казенным спиртом. Громкий голос Сашки помешал ветерану благостно кейфовать, плюс к этому начальником снабжения была его единоутробная дочь, и он начал свою грозную отповедь.<br />Знатный стахановец сказал, что нынешняя молодежь, во-первых, заелась, в-третьих, ленится что-то сделать руками, а вот он, ветеран, в свое время многие детали сам делал, да и сейчас - если ему покажут эту микросхему, он такую же напильником за полчаса сделает! Сашка хлопнул себя ладонью по лбу и уважительно спросил у ветерана, не про него ли написана книга «Приключения Старика Самоделкина», (смех и аплодисменты в зале) и довольный вернулся на свою место. А ветеран больше месяца находил в своих карманах и даже на подносе с обедом напильники всех размеров. Надо ли говорить, что прозвище Старик Самоделкин приклеилось к нему навсегда. За подобные выходки начальство его, естественно, не любило, но было вынужденно держать, потому что Сашка не хлестал в рабочее время казенный спирт и мог оживить любой убитый аппарат. В общем, его зачислили в группу рядовым механиком, и определенную роль сыграла в этом секретарша начальника, ибо наш герой нравился женщинам и беззастенчиво этим пользовался.<br />Перед поездкой было еще одно испытание - комиссия в райкоме. Полдюжины старцев, помнящих еще продотряды и расстрел Тухачевского, бдительно спрашивали о численности Коммунистической партии Алжира и именах ее вождей. Присутствовавший тут же товарищ в штатском молча бдил в уголку, скрывая лицо за газетой. Сашка честно ответил, что оной партии в Алжире как таковой нету, так как в 1965 году ее разогнали, а оставшиеся в живых коммунисты создали партию социалистического авангарда Алжира. Когда один из старичков подозрительно спросил, а почему, мол, Алжирские коммунисты не проявили твердость? Сашка, честно округлив глаза, доложил, что злобные наймиты буржуазии в провокационных целях пытали ветеранов партии на глазах у комсомольцев. В течении пятнадцати минут коварный механик расписывал ужасы пыток, которым подвергались алжирские коммунистические ветераны. Товарищ в штатском с заметно повлажневшими глазами, самозабвенно подвывая, буквально впитывал в себя сцены надругательств над пожилыми братьями по классу, а паре советских старичков стало плохо, и их пришлось унести. Ну а потом начался Алжир. <br /><br />Жара, экзотика, море вкуснейших закусок и полное отсутствие алкоголя и свинины в продаже, таковы были первые Сашкины впечатления. Надо сказать, что все участники делегации были весьма удивлены отсутствием в продаже знаменитого алжирского вина, но как говорится, у нас с собой было. <br />На почве поедания шиш-кебабов, кабавы, буреков, зумиты плюс невиданных ранее морепродуктов типа мидий в томате и фаршированных кальмаров Сашка обходил местные забегаловки, так как на официальные тусовки его не брали, а кушать ну очень хотелось. Тем более что командировочные в виде бумажек с изображением трогательной спящей газели (изображена на алжирской купюре в 1000 динар) присутствовали. Но деньги имеют гадкую особенность быстро кончаться, особенно если хозяин маленькой кофейни приглашает знатного Сахиба в заднюю комнату, где можно посмотреть настоящий танец живота и потрогать настоящую танцовщицу, даже затянуться при этом из настоящего кальяна, а потом стоять на улице и с глупым видом ощупывать пустые карманы. Так что пришлось перейти исключительно на кофе, и тут он познакомился с очаровательной восточной немкой из Дрездена по имени Рут Фишбах, было ей на вид лет 30-35, но что значит разница в возрасте, если люди нравятся друг другу? Рут налаживала пульты управления на ТЭС в Аннабе, так что они были почти коллеги, ну а любовь к живописи и крепкий берберский кофе сделали их вообще лучшими друзьями, а дружба между мужчиной и женщиной, как известно, наиболее прочно укрепляется в койке, и она, естественно, укрепилась.<br /><br />А потом началась рутина. Каждому из трех механиков дали по переводчику и отправили пахать. Сашке, чтоб не слишком умничал, достались города на границе с пустыней, и жизнь там медом не казалась. Бешир был крайней точкой в рейде за «Феликсами», там ремонтом пришлось заниматься на территории военной базы, и на базе, как оказалось, кишели военные советники из Советского Союза. Естественно, Сашка стал искать земляков, и с удивлением узнал в здоровенном капитане-танкисте своего соседа и школьного товарища. Когда то они учились в одной школе, дома их были по соседству и даже в Зарницу вместе играли. Потом Вовка куда-то исчез и появлялся дома не чаще, чем раз в год. Всезнающие старушки на лавочках считали, что он завербовался на Севера строителем, а тут вон как все обернулось. У Сашки был казенный спирт, находящиеся на базе «Феликсы» даже не распаковывались, а акты о ремонте помогли оформить новые друзья, так что спирт в тот же день списали до капли. Вечером следующего дня Сашка наткнулся на старого приятеля возле капитального, еще французского солдатского сортира и там же состоялся разговор. Если я скажу, что Сашку обрадовала нарисовавшаяся ситуация, то можете бросить в меня камень. Она его не обрадовала, но назад дороги не было. Ему предложили не больше не меньше, как выполнить задание Родины. Надо было доехать до оазиса на джипе, получить там посылочку и доставить ее либо на Беширскую базу, либо в определенное место в пустыне. Тем более, что Сашкин переводчик должен с минуты на минуту заболеть, и Сашке вполне хватит военного русско-арабского разговорника. Так уж нас всех учили, что если Родина прикажет, то комсомол ответит есть. <br /><br />На окраине оазиса, замотанный в бурнус по самые глаза бербер передал Сашке увесистый сверточек величиной с пачку сигарет, привязанный к французской гранате LU216 и старый добрый Калаш на всякий случай, а случай, как выяснилось позднее, бывает всякий. Когда через два часа пули забарабанили по капоту джипа, стало ясно, что началась легкая невезуха. Мотор чихнул, потом кашлянул, еще немного подумал и завонял бензином. Сашка был юноша начитанный, посему схватив автомат и проверив фляжку и запасные магазины, выпрыгнул из машины на ходу, перекатился через придорожный бархан и там залег. Джип проехав еще десяток метров остановился, и видимо, чтобы было еще веселее, полыхнул пламенем. Осознав ситуацию, Сашка передернул затвор, поудобнее устроился на склоне бархана и стал ждать продолжения банкета. В военных мемуарах всех времен и народов есть много вариантов о мыслях перед первым боем. У Сашки все мысли укладывались по смыслу в одну фразу: «Какой же я мудак! Говорил же дяденька Чуковский: «Не ходите дети в Африку гулять... Экзотики, блин, захотелось».<br /><br />Между тем за барханами вспыхнула жаркая перестрелка. Видимо, на засаду, подстрелившую Сашкин джип, нашлась засада с винтом.<br />Сашка, будучи больше человеком тоги, нежели меча, не стал ввязываться в чужую разборку, и сверившись с компасом и картой, пошел в сторону запасной явки.<br />Солнце и песок, песок и солнце. И больше не было ничего вокруг и казалось, так было всегда и так всегда будет. Металлические части Калаша, хоть и были обмотаны камуфляжными бинтами, но и сквозь них обжигали со всем усердием. В мареве приближающегося бреда появилось нечто новое и знакомо тревожащее. Сашка встряхнул головой и определил в дрожащем силуэте исковерканную взрывом разоруженную «тридцатьчетверку» с задранным тралом ПТ-3. Дошел, - подумал он и потерял сознание...<br /><br />Очнулся Сашка от ощущения приятной прохлады. Ему было так хорошо, что он не хотел открывать глаза. Но когда знакомый мелодичный голос сказал с легким Берлинским акцентом: - «Вставайте, герр Александр, нам пора». Его как пружиной подбросило. Перед ним сидела Рут. В одной руке она держала носовой платок, а в другой фляжку. Они находились в чем-то вроде небольшой пещеры, в глубине которой угадывались еще чьи-то силуэты. Сашка напрягся и стал нащупывать гранату у себя под рубахой, но Рут нежно-иронично улыбнулась ему и произнесла пароль. Пароль был правильный.<br /><br />Через год вечером в Сашкиной Московской квартире зазвенел дверной замок. Собака Манька породы Кокер-Швайне-Хунд с лаем бросилась к дверям. Зам ней бросился и сам хозяин, который ждал очередную пассию. Но гость был из другой оперы. Это был Владимир из соседнего дома, которого Сашка последний раз видел год назад в Бешире.<br />- Я спешу, - сказал Владимир,- а это тебе от правительства Заира, - и с этими словами он протянул Саше зеленую кожаную коробочку.<br />Сашка, затаив дыхание, открыл ее... На зеленом бархате лежала Гражданская Серебряная Звезда Республики Заир. <br />- Причем тут Заир? - обалдело спросил Саша.<br />- Чем-то ты им, видимо, помог. Мне, кстати, дали только бронзу, - ответил Владимир.<br />- Так дело в той коробочке с привязанной гранатой! - осенило Сашку - Кстати, что же там было внутри?<br />- Если я скажу, что там было, то мне придется тебя пристрелить - улыбнулся Владимир, привычно козырнул и покинул Сашкины апартаменты, оставив его размышлять о коловращении судьбы. <br />А еще через три месяца Сашка поехал в ГДР изучать новейшие на тогда БФМ «Зоемтрон». Поселили их в Зоммерде, в общежитии завода, на котором собиралось это чудо техники. <br />В группе из 15 механиков, командированных в Зоммерду, были люди со всего Союза, в основной массе вполне приличные, слегка пьющие, профессионалы своего дела, но увы, знавших по-немецки только Хенде Хох и Гитлер Капут. Когда при первом походе в магазин Сашка просто вспомнил те несколько десятков слов, которые позволили ему сдать экзамены и зачеты в достопамятном МИРЭА, в том числе включающие в себя (Was kostet? Сколько стоит?), (Wit haisen Si, gutische Frolayn? Как зовут милую девушку?) плюс те несколько, которым научала его Рут Фишбах в Алжире (тринкен, ессен, баден, шлафен и самое главное слово - бумсен). <br />Этого словарного запаса вполне хватало для общения в магазине, и Сашке приходилось служить переводчиком для всей группы во внеучебное время. Всех это только радовало, а Сашку забавляло.<br />Ну и местная общественность принимала их с почетом и уважением. Например, 22 апреля всех советских товарищей пригласили на торжественный вечер, посвященный дню рождения В.И. Ленина в соседний Дрезден, Сашка в числе первых вызвался туда ехать, не из-за Владимира Ильича конечно, а чтобы на халяву посетить Дрезденскую галерею. На торжественную часть пришлось пойти, и за столом президиума Сашка с изумлением обнаружил Рут, всю из себя в строгом чиновничьем костюме, с наградами и галстуком. Наши сидели в первом ряду, и Сашке даже показалось, что Рут его заметила, но виду почему-то не показала. После торжественной части и концерта народ пошел на банкет, но там Рут уже не было. Покинув банкет в начале разгара, грустный Механик решил побродить в одиночестве по городу и медленно пошел вдоль главной аллеи Дворца профсоюзов...<br />Внезапно сзади послышалось приглушенное урчание мощного мотора, зашуршали шины и около него остановилась правительственная Татра. Открылась правая передняя дверь, оттуда вылез явный ариец и на чистом русском языке произнес: Прошу садиться в автомобиль, герр Балакин. Вас ждут. <br /><br />Историю рассказал тов. Лорд Сварог : 2007-08-26 22:27:47urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:58386Пароль2007-08-29T06:12:38Z2007-08-29T06:12:38ZФамилия его была Исмаилов. Простая такая дагестанская фамилия. Да и сам он ничем не выделялся среди земляков. Классический даг: по-обезьяньи небритый, переваливающийся с ноги на ногу, руки в карманах, ремень распущен. Подшива в сантиметр толщиной пришита черными нитками. Ротный наловчился отрывать подшиву у Исмаилова одним движением указательного пальца правой руки. Как встретит - палец под воротником и резким рывком рвет - «Подшиться!» Через 10 минут Исмаилов гуляет по расположению с новой подшивой, пришитой теми же черными нитками. А чего ему - молодых много, любому сунул комок, в лоб дал для профилактики - подошьет, никуда не денется. Сами даги в бригаде до ручного труда не опускались.<a name="cutid1"></a><br />В батальон пришел новый командир - молодой майор, только что из академии, планов громадье, все дела. Батальон начинал работать в 7 утра, заканчивая в третьем часу ночи. Некоторые офицеры даже до Комарово потом спать не ходили - а чего полчаса в один конец тратить, легче в 27 чудильнике переночевать у холостяков.<br />Одним из нововведений молодого комбата была парольная система. После отбоя в батальон можно было попасть, только зная пароль. Введен был принцип дополняющего числового пароля. То есть на текущий день устанавливается паролем определенное число, допустим «двенадцать». Тот, кто желает пройти в казарменное помещение после отбоя, стучится в запертую дверь. С обратной стороны к ней подходит, как правило, помощник дежурного по батальону или дежурный по одной из рот и говорит, скажем, «пять». Тот, кто стоит на улице должен найти число, дополняющее названное из казармы число до текущего пароля. В математике это называется модулем разности. Скажешь «семь» - и отпирается огромный засов с внутренней стороны казармы. Скажешь «шесть» или иное число - и хрен тебе на рыло. Несмотря на звания и должности. Как-то раз сержант не пустил в казарму комбрига. Так комбат ему выписал 5 суток к отпуску. Естественно, такой кусок халявы не оставил равнодушным личный состав батальона.<br />В тот день совещание командиров частей и подразделений в бригаде закончилось довольно рано - около полвосьмого вечера. Время летнее - конец августа. Офицеры и прапорщики сидели в курилке и травили анекдоты, истории из службы, рассказы о бабах и тому подобное. И одновременно внимательно следили за зданием штаба бригады. Как только оттуда повалили люди, все встали и побрели в ленкомнату на совещание в батальоне. Пришел комбат. Совещание в батальоне не особо затянулось - задачи были нарезаны всего-навсего к десяти вечера. Отпуская личный состав, комбат назначил пароль на сегодня. Незамысловатый пароль. Дабы люди не перетруждались. «Десять».<br />Все радостно свалили.<br />Комбат жил ближе к Комарово. Дойдя практически до дома, вспомнил, что в батальоне ему чего-то было надо. Чего ему было надо, история умалчивает, да и неважно это. Пришлось возвращаться.<br />Дежурным по батальону заступил старшина радиорелейно-кабельной роты старший прапорщик Лукьянов. Макс в народе. Помощником дежурного на беду заступил рядовой Исмаилов. Время было уже к одиннадцати вечера, команда «Отбой» была подана. В казарме наступила тишина. Макс читал какой-то детектив, Исмаилов в углу дежурки слушал народные дагестанские песни по старому расхлябанному кассетнику, монотонно подпевая, и мастерил себе какую-то мелочь к дембелю. То ли подкладки под значки из белого пластика, то ли аксельбант из белых капроновых нитей с выхолощенными калашниковскими патронами на концах кистей.<br />В дверь сильно постучали. Макс, подняв правую бровь, тем же глазом посмотрел на Исмаилова и махнул головой по направлению к входу в казарму.<br />Исмаилов тяжело вздохнул и, кряхтя, направился к двери.<br />- Шесть! - с жутким акцентом сказал он.<br />- Четыре, - спокойно сказал с другой стороны комбат. - Открывай!<br />- Нэ аткрою, - так же спокойно сказал Исмаилов.<br />- Не понял? - удивился комбат.<br />- Парол нывэрный! - объяснил свою наглость Исмаилов.<br />- Чего? - не понял комбат.<br />- Парол, гавару, нывэрный!<br />- Исмаилов, ты чего там курил? - поинтересовался комбат, на всякий случай в уме сложив шесть и четыре и получив требуемый пароль. - Шесть плюс четыре будет десять, ты чего - охренел в атаке, человече?<br />- Нэ будет дэсят!<br />Макс в дежурке отложил книгу и стал внимательно прислушиваться, изредка тихо хихикая.<br />- Исмаилов, сука, открывай дверь!<br />- Ны аткрою! - Исмаилов понял, что вот она, обещанная комбатом проверка с его стороны, и, кажется, светят пять суток к отпуску.<br />Комбат начал звереть.<br />- Исмаилов, етит твою мать, дверь открывай, сволочь!<br />- Ны аткрою! Нильзя!<br />Комбат дошел до точки кипения.<br />- Исмаилов, блядь, ты считать умеешь, гандон рваный?<br />- Умэю!<br />- Шесть плюс четыре сколько будет? Десять?<br />- Нэт!<br />- Ну… Ну… Сука… Выебу щас… Уебище пятнистое! Слышь, харя!<br />- Слышу, таварыщ майор!<br />- Дверь открывай, сука сраная!<br />- Нэ аткрою!<br />Макс затаился в дежурке, давя хохот.<br />Комбат принял единственное на тот момент правильное решение.<br />- Слышь, воин, ебена мать! У тебя на руках сколько пальцев?<br />Исмаилов надолго замолк.<br />- Ты чо там - уснул, грызло?<br />- Дэсят, таварыщ майор!<br />- Ну слава тебе, Господи, хоть в этом ты с Аллахом скоординировался. Исмаилов, сволочь!<br />- А?<br />- Сожми кулаки, уебище! - комбат начал повторяться в эпитетах. В обычном состоянии он себе такого не позволял. Но в экстренных случаях словарный запас у него сокращался.<br />- Ну, сжял!<br />- Отогни шесть пальцев!<br />Исмаилов снова замолк.<br />- Ну? Отогнул?<br />- Атагнул!<br />- Теперь еще четыре отогни, гнида горбоносая! И посчитай, сколько получилось!<br />Исмаилов снова замолк. Комбат терпеливо ждал окончания вычислительного процесса.<br />- Вай, таварыщ майор! Сычас аткрою, таварыщ майор! Сычас!<br />Комбат дождался, пока Исмаилов отодвинет засов, спокойно зашел в казарму, взял своим кулачищем Исмаилова за камуфляжную куртку на уровне верхних карманов, поднял на уровень своего лица и стал методически стучать его спиной о стенку.<br />- Дежурный!<br />Макс появился из дежурки.<br />- Товарищ майор, дежурный по батальону сташ прапщ Лукьянов!<br />Комбат отпустил Исмаилова и тот, поднявшись с пола, исподлобья смотрел на обоих начальников.<br />- Лукьянов, завтра наряд не сдадите до тех пор, пока эта сука не сдаст мне зачет по таблице умножения. И не приведи Господи, он ее не сдаст - на вторые сутки пойдете.<br />- Есть!<br />Когда я пришел в батальон в полвосьмого утра, они плотно сидели на таблице умножения на три. <br /><br />Историю рассказал тов. Aurelito : 2007-08-21 14:45:32urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:58200о. Хачин 2007. Под знаком Дня Флота.2007-08-28T06:46:48Z2007-08-28T06:46:48ZИ даже не говорите мне, что пить - это плохо. Сам знаю.<br />Короче, уговорили друзья поехать на Селигер, на остров Хачин, с палатками...<br />Впереди предстояло празднование дня флота и прочие приятственные встречи, поэтому мы, здраво рассудив, что на своих машинах можно таки и не вернуться, решили брать такси.<br />Оказалось, что заказывать такси гораздо дешевле с самого Селигера, из славного города Осташкова, москвичи же ломили немыслимые цены, ну на то они и москвичи...<br /><a name="cutid1"></a><br />Выехали рано утром 28-го июля втроем на двух такси. Одно полностью занимали наши вещи, а второе, собственно, занимали мы втроем и пиво.<br />Дорога промелькнула быстро, чему способствовало пиво и мастерство водителя Дениса.<br />По приезду все смешалось. Радость встречи со старыми друзьями, знакомство с новыми, хлопоты по вытряхиванию пыльного скарба, установка палаток...<br />А вечером шашлык, песни, задушевные беседы и прочее расслабление окоченевшей от работы души.<br /><br />Конечно, сразу после установки палаток я как упертый рыбак бросился на берег и начал оснащать и забрасывать закидухи с кормушками, нутро которых набивал обалденно пахнущим Сенсасом, и насаживал на крючки московских продажных червей.<br />Потом навострил спиннинг и начал блеснить. Надо сразу сказать, что ловля хищника так успеха и не принесла, на блесну ничего не попалось.. ну почти... но об этом позже.<br /><br />Зазвенел первый колокольчик.<br />Радостно защемило сердце. Вот оно! Долгожданное!<br />Сзади раздался голос Борыча: «Кэп, можно я первую вытащу, а то никогда не ловил?»<br />Эх, моё доброе сердце...<br />Что бы вы думали? Первой рыбой, выловленной в этот раз на Селигере, был налим.<br />Знаю, что они летом не ловятся. Знаю. <br />Разум налима для меня глубоко загадочен и туманен. Даже допускаю, что это интеллигентное существо было привлечено нашими громкими голосами, гоготом и песнями под гитару. А может, еще и запахом шашлыка. <br />Короче, налим оказался рыбой напрочь одинокой и тянущейся к общению. Вероятно, он подумал, что один налим такую хорошую компанию не испортит, и ему найдется теплое местечко в коптильне. Так и вышло.<br />Пока я переоснащал и закидывал закидуху, зазвонил другой колокольчик. <br />Борыч, уже окончательно уверивший в себя как в непревзойденного рыбака, кинулся вытаскивать. Его пыхтение привлекло моё внимание, и я насторожился. Шло тяжело.<br />Какая непостижимая нечеловеческая наглость - он вытащил достойного леща!<br />Я уже начал прикидывать, чем бы связать этого распоясавшегося рыбака, но Борыч, чутко уловив хрупкую грань момента, пошел победителем к костру, шашлыку и водке, неся с собой весть о первой рыбе.<br />Я вздохнул, и вновь установил закидухи... И затих в ожидании...<br />Тут пришел Миха.<br />Надо сказать, что Миха опытный рыбак, он пришел мощно. Не один. С фидером.<br />Начался мастер-класс фидерной ловли.<br />У меня чего-то не клевало, а тут еще провокаторы начали звать к столу, соблазняя водкой и песнями... и я пошел... я уже почти отошел, когда вновь услышал призывный звон колокольчика..<br />Как я бежал...<br />Напрасно...<br />Миха уже вытаскивал на мою закидуху здорового леща.<br />Меня это сломило окончательно, и я ушел к празднику жизни и песням под гитару...<br /><br />Когда окончательно стемнело, организм, перенасытившийся шашлыком, водкой и песнями, захотел покоя и романтики, ну сами знаете, как бывает. <br />И мы с Катей отошли на бережок посидеть на скамеечке, побеседовать душевно, полюбоваться на задремавшую природу... <br />А надо напомнить, что к этому моменту я уже развил бурную деятельность по рыбалке, навел хаос и разбросал по окрестностям кучу всяких снастей... А! И блеснил еще неудержимо... Это важно!<br /><br />Короче, ночь... вода тихо плещется... Нилова Пустынь красиво эдак подсвечивается невдалеке... камыш шуршит... сзади приглушенные голоса у костра, треньканье гитары...<br />Романтика и интим, короче, в одном флаконе.<br />Вот.<br />Ну, проходим мы на бережок, ощущая ногами прохладу уже остывающего песка, беседуем о чем-то неважном... садимся на лавочку...<br /><br />ТВОЮМАТЬЬЬЬ!!!!!!<br /><br />Я очень удачно все разбросал.<br />Блесна воткнулась мне прямо в зад.<br /><br />А Катя говорит чего-то вполголоса, душевно так... о красоте мест... еще о чем-то, о своем наверно, о женском...<br />А мне уже хочется орать в полный звук на мате, но я не знаю, как начать.<br /><br />И тут на берегу появляется Миха и вежливо интересуется: "не помешал"?<br />Я, чувствуя спасение, пытаюсь обратиться к нему... но от долгого сдерживания "наболевшего" кроме - "в зад" изрекаю мало что членораздельного...<br />Культурный Миха говорит - "понял, извините" и начинает уходить...<br /><br />Тут уже я не выдерживаю, и поправ интимность момента и всеобщую трепетную тишину, ору:<br />"Миха, мне блесна в зад воткнулась!!!!"<br /><br />Катя, которая была не в курсе моих телесных переживаний, сначала пытается осознать эту выпадающую из романтичного антуража фразу, хлопает своими замечательными глазами, а потом начинает, подергиваясь, сползать на песок...<br /><br />Надо отдать должное Михе, он быстро врубился в обстановку, мужественно взял в рот фонарик, и светя мне в зад, блестяще провел хирургическую операцию.<br />Что и запечатлела пришедшая в себя Катя.. Снимок получился душевный...<br />Эта новость была радостно сообщена всему лагерю, и надо мной издевались до самого конца.<br /><br />Блесну мне зачем-то положили в карман толстовки, она там воткнулась всеми своим крючками и больно кололась, когда я, забывая, засовывал туда руку. Потом мне её вырезали. Вместе с куском толстовки. И дальше я уже ходил с совершенно замечательной дыркой в боку.<br /><br />Потом процесс рыбалки приобрел какое-то шизофреническое направление. <br />Мы предавались разгулу и возлияниям, и совмещать это дело с рыбалкой не было никаких сил.<br />Выглядело это примерно так:<br />Утром, пошатываясь, я шел умываться, заодно перебрасывал закидухи, снимал рыбу и проклиная слабохарактерность, уходил к просыпающемуся народу, костру и празднику жизни... То есть с удочками я встречался только утром.<br /><br />А все потому что день встречи плавно перешел в день флота, а офицеров флота было два - я и мой друг из Питера, потому мы должны были присутствовать на тостах, чего-то говорить и принимать величественные позы и поздравления. И петь. И пить. А люди приходили, приезжали, приплывали... и поздравляли... и это было прекрасно и ужасно одновременно...<br />Я побил все свои жизненные рекорды. Я должен был умереть. Я непременно должен был умереть... Но свежий воздух, и можжевельник, в котором стояла палатка, не дали мне этого сделать.<br /><br />Помню, как-то среди хаоса друг Леха спросил меня: «Какое сегодня число?»<br />«Четвертое», говорю.<br />Тут он сказал совершенно замечательную фразу: «Какой кошмар, четыре дня бухать!»<br />Я хитро улыбнулся: «А 28-е, 29-е, 30-е, 31-е?... Восемь, Леша, восемь!»<br />Он выпал.<br /><br />У меня замечательный друг. Нет, так в повседневной жизни его на бутылку пива не дозовешься, не пьет, за рулем всегда... а тут... ну забодала суета, наверно, в конец. Так думаю.<br />А еще он очень любит с девушками знакомиться, когда выпимши. <br />Наверно, сразу представляет себя эдаким 20 летним кавалергардом, без лысины и пузика.<br />Первый день: остров Хачин, он, надо сказать, довольно густо заселен отдыхающими, лагеря студентов даже стоят, и вот постоянно мимо нашего лагеря дефилируют какие-то девчушки, совершенно милые и симпатичные. <br />Так вот, в первый день Леха призывно кричал: «Девушки!» и порывался бежать знакомиться. <br />Я пытался вразумить его, что в сорок так быстро бегать не рекомендуется, а рекомендуется тихо сидеть или молча лежать, предлагал ему потрогать себя за лысину и пузо и осознать. Но он гоношился. Еще были силы.<br />На второй день он уже просто кричал: «Девушки!», но бежать уже не пытался.<br />На третий день при крике: «Деее....» его голос сорвался на какой-то козлиный крик, и я мудро заметил: «Вот так приходит старость...»<br />Леха загрустил и кричать перестал, а потом уже и перестал оборачиваться на девушек.<br /><br />Постепенно народ начал разъезжаться, пьянство вусмерть надоело, и захотелось просто тишины и покоя.<br />Дабы разом прекратить затянувшийся разгул, я собрал все пиво в лагере и торжественно вылил его. <br />Я думал, меня порвут.<br />Но нет, оставшийся народ начал постепенно приходить в себя, по-новому воспринимая окружающую красоту.<br />Мощный Стилет взвалил на себя бремя колки дров, и мы с ужасом наблюдали, как он технологично забивал в огромный пенек остатки топоров и колунов.. и все гадали: а что он будет делать, когда внутри завязнет и обломается последний топор. Но ему каким-то непостижимым образом удавалось развалить это ужасное, напичканное железом сооружение, и при этом ничего себе не отрубить.<br />В общем, жизнь налаживалась.<br /><br />Мы даже обнаружили, что делили палатку со стадом совершенно ожиревших от пьяной крови комаров. Они реально были такие огромные, что с ними было тесно. А еще, я всерьез боялся, что в одну прекрасную ночь они просто выволокут меня за ногу из палатки и допьют где-нибудь в можжевельнике.<br />Интересно было наблюдать, как они питаются.<br />Ночью, укрывшись с головой спальником и оставив узкую щелку для дыхания, я сквозь сон наблюдал такую картину.<br />Комар, наглая жирная сволочь, плюхался на матрас, и тяжело переставляя ноги, шел к дыхательной щели. Его шаги гулко отдавались в ухо, и казалось, это идет сама смерть. Он подходил, водил жалом, тяжко вздыхал и втыкался куда-нибудь в нос. Нажравшись, он, утомленно похрюкивая, распластывался прямо на носу пузатой красной тушкой и засыпал, почмокивая.<br />Те, кто пытался взлететь и укрепиться на потолке палатки, ночью срывались и падали на лицо оглушительно лопаясь.<br />Да, мы вскормили много комаров.<br />Но когда совсем охреневший паук свил у нас в палатке паутину, я понял, что пора собирать силы на генеральную приборку.<br /><br />Надо сказать, что живность, вообще к нам тянулась. Как бы почувствовав в нас либеральный источник высококалорийной спиртосодержащей крови.<br />Кто-то постоянно скребся под надувным матрасом. Наглые жуки совершенно немыслимых форм запросто пытались залезть в ноздрю и истоптать лицо.<br /><br />А когда мы уже собирались сворачиваться...<br /><br />Я потянул матрас... и тут из-под него высунулась голова... это была натуральная голова змеи, угрюмая и недовольная.<br />Как я не своротил палатку, пытаясь спасти себя любимого, до сих пор понять не могу. Но очнулся я уже снаружи. Взял палку, приподнял край матраса...<br />Это была жаба. Даже не жаба, а ЖАБИЩА.<br />Вот как получается.<br />На горошинах мы не пробовали, а на жабе, оказывается, спали... и что характерно, не превратилась она замечательным образом в прекрасную царевну... Враки это все наглые, натуральный обман маленьких ребенков...<br />Правда, как мне показалось, была она беременна, грустна взглядом, и не хотела уходить...<br />Кода первый энурез после встречи с ней прошел, я аккуратно, почти нежно, палочкой, оттолкал её метра на три от палатки и указал направление движения... И что вы думаете?<br />Когда друг Леха начал складывать свои вещи, к нему в объятия из резинового сапога радостно бросилась наша беременная разведенка...<br />Друг радость встречи не разделил, заорал истерично от внезапности, отбросил сапог, и споро передвигаясь на карачках, бежал. <br />А потом еще долго держался за сердце и почему-то говорил, что больше никогда не будет пить.<br />Так что жаба, сцуко, женщина опасная. Привязчивая. Не дружите с жабами. Вот.<br /><br />Они, кстати, нападали не только в палатке.<br />Ребята к нашему приплызду построили замечательный туалет, комфортный, клеенчатый, спиралевидный... то есть человек, нахохлившийся в задумчивости, был избавлен от унижения смотреть в проем двери и наблюдать всякие нескромные лица, снующие туда-сюда.<br />Лабиринт был сложным. Там можно было спьяну запросто заблудиться. И одичать. А еще его быстро облюбовали жабы. Которые нападали из недр, из темноты, когда чей-то мощный крестец закрывал им вид на луну.<br />Блин, как они меня напугали поначалу в темноте. От неожиданности я даже вступил в дерьмо предков.<br />Мы, признаюсь, даже хотели потом пошутить - положить в дырку два красных светлячка, знаете, такие светящиеся палочки для поплавков, для ночной рыбалки?<br />Представляете, заходит в туалет зашуганый жабами и всеобщими шорохами человек... разумеется, первый взгляд туда, куда он должен сейчас отстреляться... а там два красных глаза...<br />Это как раз тот случай - пошел пописать, заодно и покакал.<br /><br />Но давайте лучше о вкусном...<br /><br />А потом мы ходили за грибами.<br />Грибов было очень много. Нереально много. Мы прессовали их в котелок, намериваясь полакомиться грибным супом, но их оставалось еще две трети, а для картошки и лука места уже не было, поэтому пришлось оставить только самые пафосные экземпляры, а остальных отпустить.<br /><br />Когда закончились черви, я начал изобретать тесто и макароны.<br />Рыба охренела, и поначалу отнеслась к высокоуглеводной пище с недоверием, это выразилось в прекращении клева.<br />Друг Леха заскучал и заявил, что немедленно пойдет и поймает кузнечика, потому как именно кузнечик непременно является лакомой отбивной для здешних рыб.<br />И он пошел.<br />А потом он начал орать.<br />Как будто на него напали целых две жабы.<br />Пришлось идти.<br />Блин, это была здоровенная гадюка! Длинной больше метра, а толщиной... а толщина у нее была такая, как будто она съела уже не одного отдыхающего.<br />Самое унизительное было то, что эта сволочь нас напрочь игнорировала.<br />Или это комары, жуки и жабы уже успели сдать, что мы не опасны в быту? Не знаю.<br />Короче, Леха начал исполнять вокруг неё старый индейский танец «Укушу тебя за копчик», притопывая в такт босыми ногами в тапочках.<br />Гадюка хмыкнула и поползла.<br />Леха зарыскал по окрестностям и явился с палкой в полметра длиной.<br />«Это зачем?» - поинтересовался я.<br />«Убью!» - мужественно ответил друг.<br />«Ну-ну, удачи тебе, Ястребиный Глаз... завещание не забудь составить».<br />Леха долго прыгал по кустам, взвизгивая на каждый шорох.<br />А гадюка, наверно, уже лежала где-то в теплой норке и гаденько хихикала.<br /><br />Нет, главное, интересно: до этого ночью, в кромешной темноте, пьяными бабуинами мы шарахались к пляжу, в туалет и вообще по окрестностям, а после встречи с гадюкой начали натягивать сапоги и робко светить себе фонариком, настороженно прислушиваясь...<br /><br />В общем, гадюку он не добыл, зато победил в неравной схватке несколько кузнечиков, на которых мы действительно быстро поймали замечательных красноперок.<br />Потом рыба распробовала макароны, ну кто бы сомневался, и поперла.<br />Но так как рыбой мы уже обожрались по самое не могу, просто ловили и отпускали, ловили и отпускали...<br /><br />В день перед отъездом мы загрустили. И было от чего. Мы были последние, кто уезжал с места стоянки и предстояло все нужное сложить и убрать, а ненужное выкинуть.<br />Ночью мы чуть не решили эту проблему кардинально.<br />Дело в том, что ребята, уезжая, оставили нам на столе свечу, мощную такую, в жестяной банке, с фитилем в палец толщиной. Сказали, что она специальная, от комаров.<br />В последний вечер мы её обнаружили среди продуктов и запалили.<br />Тут надо немного рассказать об устройстве лагеря.<br />Центром его, конечно, являлся добротный, сколоченный из бревен стол, с бревнами же вместо сидений. О которые я, кстати, так натер себе попу, что она превратилась в один гладкий мозоль без всяких глупых впуклостей, и ею уже запросто можно было колоть орехи. Но сейчас не об этом.<br />Так вот, рядом со столом, как бы продолжением его, лежали четыре бревна квадратом, а в середине был костер. Все это сооружение было укрыто сверху двумя тентами от непогоды, над столом и над костром соответственно.<br />Итак, запалили мы эту гнусную свечу, комаров она, конечно, не отпугнула, ну да светила себе и светила. К ночи все расползлись спать, а мы с другом Лехой остались поболтать за жизнь.<br />Часа в три я краем глаза заметил, что на столе веселится какое-то пламя.<br />Оказалось, что эта замечательная свеча окончательно распоясалась и запылала всей банкой. Что уж там в ней было - хрен её знает, но столб от неё стоял уже неслабый, а порывы ветра пригибали его к столу, и уже начала плавиться клеенка и близстоящие пластиковые стаканы.<br />Чего-то мы поначалу растерялись, захлопали крыльями и, (господи, два здоровых мужика!) не додумались ни до чего лучшего, как залить это пылающее масло газировкой.<br />А ему того и было надо.<br />Мамамоядорогая!<br />Фейерверк!<br />Фонтан из снопа искр, подобный бенгальскому огню, взметнулся к тенту, поливая нас горящей субстанцией и грозя уничтожить все нажитое непосильным трудом.<br />Мы заорали в ночи, замельтешили вокруг стола, ломая мелкие предметы и внося хаос в тишину ночи.<br /><br />Соседи, которые располагались метрах в пятидесяти от нас, перестали смеяться и петь и попрятались по палаткам, подозревая, что начался какой-то сатанинский ритуал.<br /><br />Сбив с себя пламя, мы, наконец, додумались прихлопнуть это безобразие миской.<br /><br />А потом, переведя дух, долго ржали, представляя, как бы мы разом решили все проблемы по сбору лагеря, а может быть даже, мельтеша хаотично горящими факелами по периметру, подожгли бы нахрен палатки и решили проблему в корне.<br /><br />Но все хорошо, что хорошо кончается.<br />На утро были сборы. Вызов катера. И прощание с гостеприимным островом.<br />А погода была как песнь. <br />Она говорила - ну куда вы? Ну останьтесь еще на пару деньков, посмотрите, какая красота...<br />Но человек такое озабоченное существо, ему вечно куда-то надо торопиться, доделывать свои глупые дела... ему некогда подолгу пребывать в неге тишины, в прохладе свежего ветра, в легком шорохе прибоя... ему всегда некогда... <br /><br />Историю рассказал тов. Кэп : 2007-08-16 17:24:39urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:57902Комплексная проверка2007-08-27T10:55:45Z2007-08-27T10:55:45Z(героический эпос)<br /><br />Комплексное число состоит из действительной части и мнимой<br />(Из Математической энциклопедии)<br /><br />Есть вещи, которые понять умом головного мозга невозможно, их надо прочувствовать, так сказать, на собственной розовой, нежно-пупырчатой шкурке. Эти вещи не подаются рациональному анализу, они просто существуют, что-то вроде рукотворного явления природы.<br />Например, итоговая проверка. Смысла итоговой проверки я понять не мог никогда, она оставалась, так сказать, кантовской вещью в себе, причем советские Военно-воздушные силы могли находиться в одном из двух состояний: «Подготовка к итоговой проверке» и «Устранение недостатков по результатам проверки». Впрочем, был еще незначительный по времени, но крайне болезненный переход из одного состояние в другое, то есть, собственно проверка.<br />Как уже говорилось, потаенной сути итоговой проверки я постичь так и не смог. Нет, то, что проверять части, соединения и даже объединения Вооруженных Сил надо, как раз понятно и вопросов не вызывает. Непонятно другое. Почему несмотря на то, что из года в год, в общем, проверяют одно и то же, что порядок и содержание проверки определены, в часть заблаговременно поступает план, сроки проверки и состав проверяющих, часть никогда не бывает готова к проверке?! Этого я понять так и не смог.<a name="cutid1"></a><br />Месяца три перед проверкой вся часть пишет конспекты, обновляет штакетник на газонах и красит гудроном колеса автомобилей, особо въедливые штабисты переписывают книги приема-сдачи нарядов, а над каждой электрической розеткой помещается плакатик, возвещающий, что в ней ровно двести двадцать вольт. Начальник штаба лично проверяет правильность развески термометров в спальных помещениях и наличие ответственных за противопожарную безопасность.<br />И все равно! Все равно, комиссия, как жандармы при аресте большевика-подпольщика, переворачивает вверх дном весь полк и торжественно записывает в акт проверки удивительные и разнообразные недостатки, много недостатков, которые и предстоит устранять до приезда следующей комиссии. Никто и слова бы не сказал, если бы проверяющие в учебных воздушных боях выявляли недостатки летной и огневой подготовки летчиков и пробелы в подготовке авиационной техники, это было бы хорошо и правильно. Но проверяют почему-то наличие иголки с нитками за околышами офицерских фуражек и толщину конспектов по теме «Мотострелецкий взвод в обороне на болоте». Хорошо хоть не штангенциркулем. Командир полка, получавшего на «Итоговой» три раза подряд оценку «Отлично», представлялся к ордену, обычно «За службу Родине в Вооруженных Силах», а надо бы ввести почетное звание «Командир-великомученик».<br />Боевые части проверяют дважды в год, военные кафедры - реже. Их положено проверять раз в три года, но на самом деле комиссии приезжают раз в четыре-пять лет. Такие комиссии и проверки называются комплексными. Я для себя решил так: раз комиссия комплексная, у нее есть должна быть действительная и мнимая часть. Действительная - это когда проверяют по делу, знания преподавателей и студентов, скажем, а мнимая часть... Ну, мнимая - это все остальное. Включая пехотную дурь. Лишь бы только мнимая часть не придавила до смерти действительную.<br />Удивленный читатель может спросить: А хрен ли упираться?! Ну получили «трояк», и живите себе еще пять лет спокойно. Ага. Щазз. В штабах, видите ли, тоже сидит народ хитромудрый. Если кафедра получает оценку «удовлетворительно», то следующая проверка назначается не через три года, а через шесть месяцев и веселое представление повторяется. Кстати, за «неуд» начальника кафедры снимают.<br />И вот совпало так, что в ноябре *** года должен был закончиться мой контракт, который я в связи с достижением предельного возраста пребывания на воинской службе продлевать не собирался, а в сентябре кафедра должна была в очередной раз подвергнуться.<br />Начальник кафедры понимал, что дембель мой совершенно неизбежен, поэтому в преддембельские месяцы я могу впасть в здоровый армейский по#уизм, помешать которому он не сможет никак. А цикл, которым я командовал, был самым ответственным, выпускающим. Вся секретная техника кафедры была у меня, и техника эта должна была работать. А еще на мне были кафедральные компьютеры и компьютерный учебный класс.<br />Положим, я свой цикл на поругание так и так бы не бросил, но шеф предусмотрительно решил привязать к тыльным частям своего организма лист фанеры.<br />Он вызвал меня и сказал:<br />- Подготовишь свой цикл к проверке без замечаний - до дембеля на службу можешь не ходить.<br />Я прикинул: три месяца оплачиваемого отпуска на дороге не валяются, и ответил:<br />- Есть!<br />Забегая вперед, скажу, что мы оба свое слово сдержали: никаких грубых про#бов в моем хозяйстве обнаружено не было, цикл получил оценку «хорошо», а я в образовавшиеся три месяца со вкусом отдохнул и стал потихоньку искать работу.<br />C началом Перестройки комплексные проверки военных кафедр приобрели очень интересные особенности. Старшие штабы продолжали требовать с подчиненных «как при Советской власти», при этом начисто забыв про свои обязанности по снабжению, финансированию и укомплектованию кафедр, поэтому проверки приобрели какой-то фантасмагорический, нереальный оттенок. Помню, одна комиссия, которую случайно занесло на нашу кафедру, не приходя в сознание, записала в акте проверки в качестве недостатка отсутствие на кафедре самолетов постановщиков помех. Робкие объяснения начальника, что даже если кафедре и будет выделен такой самолет, то сесть он сможет только на крышу корпуса «А», были презрительно отвергнуты. Характерно, что все последующие комиссии, знакомясь с актами предыдущих, о самолете почему-то больше не вспоминали. Другой проверяющий потребовал, чтобы все офицеры имели табельные пистолеты и ходили дежурными по кафедре с оружием. Эта смелая инициатива совпала с практически полным изъятием из частей Мосгарнизона личного оружия офицеров, поэтому когда мы на основании очередного акта проверки прислали заявку на 50 пистолетов, над даже не стали смеяться, а просто покрутили пальцем у виска. Вопрос с пистолетами решился сам собой.<br />Вскоре стало важно не что проверяют, а кто проверяет и как. Поскольку в Москве было несколько десятков военных кафедр, то какая-то обязательно находилась в состоянии проверки. Наш «чистый зам», забросив занятия, мотался по этим кафедрам, узнавая, «что спрашивают» и за что могут натянуть на конус. Темные и противоречивые результаты проверок кафедр самого различного профиля тщательно изучались и принимались меры, направленные на недопущение. Учебный процесс уже воспринимался как досадная помеха в подготовке к проверке.<br />И вот, наконец, время Ч, час Х, день Д, словом, комиссия - на кафедре. Председатель комиссии - командующий ВВС МВО. Ясное дело, в 8.30 утра в понедельник командующий на кафедру не приедет, не царское это дело. Его задача - сходить к ректору для представления комиссии, попить коньячку и потрепаться, потом еще раз сходить к ректору подписать акт проверки, ну и выбрать время, чтобы сказать офицерам кафедры что-нибудь приятное.<br />В отсутствие командующего комиссией руководил полковник Л из управления ВУЗов ВВС.<br />Полковника Л знали все преподаватели авиационных кафедр, военных училищ и академий и знали исключительно с плохой стороны. Полковник Л был законченной сволочью, и в этом, а также в возглавлении различных комиссий состояло его служебное призвание.<br />Вот он стоит на трибуне нашего маленького класса для совещаний и пытается просверлить взглядом в моем мундире дырку на уровне пуза. Меня он, конечно, узнал.<br />Дело в том, что за несколько лет назад до описываемых событий я, получив очередное звание, поехал представляться начальнику управления Вузов ВВС.<br />Сейчас этого управления уже нет, в результате многочисленных реорганизаций оно сначала усохло до отдела в управлении боевой подготовки ВВС, а потом вообще куда-то пропало, а тогда это было довольно пафосное учреждение, занимавшее целый подъезд в «доме с шарами».<br />«Дом с шарами» был построен после войны на окраине Петровского парка для профессуры академии Жуковского в известном стиле «Сталинский ампир», и по причуде архитектора был украшен здоровенными шарами из очень красивого бордового гранита, отсюда и название.<br />Дело было летом, и я поехал в управление в том виде, в каком обычно ездил на службу, то есть в рубашке с короткими рукавами и в пилотке. Оформив пропуск, я поднялся на древнем, грохочущем лифте на нужный этаж и в коридоре нос к носу столкнулся с Л. Увидев меня, он мгновенно остервенился и завопил:<br />- Что это за форма на вас, товарищ подполковник?!!<br />- Летняя повседневная вне строя, товарищ полковник, спокойно ответил я. По сроку службы и званию мне уже не полагалось напрягаться по поводу каких-то «эй-полковников», что Л. немедленно и почуял.<br />- Вы пришли в управление ВУЗов ВВС!!! - продолжал визжать он, - в святое место, а вы - в рубашечке и пилоточке! И без галстука!!! Слова «рубашечка» и «пилоточка» он постарался произнести с отвращением, чтобы подчеркнуть глубину моего падения.<br />- Температура воздуха, товарищ полковник, - ответил я, - превышает плюс восемнадцать градусов, так что в соответствии с приказом начальника Мосгарнизона имею право.<br />- Да вы, да вы!!! - задохнулся Л. и вдруг у меня из-за спины кто-то тихо, но отчетливо спросил:<br />- Почему вы опять кричите на все управление?<br />Л. мгновенно заткнулся и стоял столбом, потихоньку стравливая набранный воздух.<br />Я обернулся. Разминая «Беломорину», ко мне подходил генерал-лейтенант.<br />- Вы к кому?<br />- Товарищ генерал-лейтенант авиации! - заблажил я, подполковник Крюков! Представляюсь по поводу...<br />- Подождите-подождите, - помахал он папиросой и поморщился. - Не здесь. Пройдемте ко мне.<br />В неуютном кабинете, обставленном дряхлой канцелярской мебелью, я, сделав три строевых шага от двери, попытался представиться еще раз.<br />- Присаживайтесь, - прервал меня генерал. - Вы откуда?<br />Я доложил.<br />- Ага, РЭБ... Это хорошо. Степень есть?<br />- Никак нет!<br />- Защищаться собираетесь?<br />Я замялся. Первая глава диссертации пылилась в «секретке», а я все свободное время собирал компьютеры на заказ и на кооперативных курсах учил незамутненных барышень пользоваться Word-ом и Outlook-ом.<br />- Преподаватель обязательно должен заниматься наукой, - сказал генерал, не дождавшись ответа, - иначе какой же он преподаватель? Ну, желаю удачи!<br />Он подписал мой пропуск, и я пошел к выходу. Л. опять торчал с сигаретой в коридоре, но, заметив меня, отвернулся к окну.<br />- Запомнит ведь, хорек-липкие лапки, - подумал я. Так и вышло.<br />***<br />- Товарищ подполковник, где ваша рабочая тетрадь?!<br />Диалог с полковником Л был начисто лишен смысла, поэтому я промолчал.<br />- Куда вы будете записывать мои указания?!! - тоном выше продолжает допрос Л.<br />- Разрешите сходить за тетрадью? - выждав приличествующую паузу, спросил я.<br />- Не разрешаю! Садитесь на место! - нелогично приказал Л.<br />Я сел. Никаких указаний Л., конечно, давать и не собирался. Он довел состав комиссии и порядок проверки, которые мы знали и без него, так как получили план проверки месяц назад. Долго разоряться Л. не мог, поскольку через 15 минут построение студенческих взводов, и он это знал. Л. зачитал план проверки на сегодняшний день и закончил совещание.<br />Ого, у меня на лекции сегодня проверяющий! Ну, это пожалуйста, это сколько угодно, этим нас не возьмешь. Одну и ту же тему в семестр мы повторяем раз по 10-15, поэтому конспектом я давно не пользуюсь, хотя вся документация, естественно, готова.<br />Моим проверяющим оказался майор, адьюнкт из Жуковки, который честно высидел все два часа лекции. После занятий, как положено, я прибыл к нему за получением замечаний. Адьюнкт замялся. Замечаний у него, оказывается, нет, но так не полагается. В акт проверки надо вписать два недостатка, и он просит придумать их меня. Придумываем вместе какую-то ерунду, майор вписывает ее в книгу проверки, облегченно вздыхает и благодарит. Я тоже благодарю и шикарным жестом вручаю ему только что отпечатанный в типографии конспект моих лекций. Майор страшно доволен, оказывается, ему поручили читать что-то подобное курсантам в академии, и вот - у него готовый конспект. В теплой и дружественной обстановке расстаемся. Самое интересное у нас начнется после занятий.<br />Например, строевой смотр.<br />Тучные годы нашей кафедры, когда только на моем цикле было двадцать преподавателей, а общее количество офицеров превышало полсотни, сменились годами тощими, поэтому в одношереножном строю, представленном к смотру, красовалось двенадцать апез... гм... воинов, один другого краше. Снабжение вещевым имуществом офицеров ВВС в те годы печатными словами описать невозможно, магазины военной формы уже позакрывались, последним, не выдержав нагрузки, рухнул Военторг на Калининском, поэтому профессорско-преподавательский состав кафедры красовался в чудовищных обносках, являя собой странное смешение зеленого с синим. Советские погоны, эмблемы, нагрудные знаки и тому подобное причудливо чередовались с российскими, изготовленными, по слухам, артелью Сочинских инвалидов.<br />На правом фланге возвышался полковник М. После неудачного лыжного слалома и столкновения с отдельно стоящим деревом ключица М. срослась неправильно, отчего он при ходьбе загребал правым плечом вперед и приобрел привычку совершать в сторону собеседника выпады головой наподобие латиноамериканского кондора. Правда, не шипел.<br />Полковник М. стоял в строю в папахе. Вообще-то, форма одежды была еще летней, но синей фуражки М. не нашел, и ему пришлось натянуть папаху, отчего он казался на голову (а на самом деле на папаху) выше окружающих.<br />Строевой смотр проводил крошечный полковник-пехотинец, который доставал М. только до орденов. Увидев нашего правофлангового, он надолго задумался, но собрал волю в кулак и заметил:<br />- А вам, товарищ полковник, не мешало бы подстричься!<br />- Ну, товарищ полковник... - проныл М., стягивая папаху. Его голова была абсолютно лысой, незначительный арьергард волос судорожно цеплялся за виски.<br />- М-да... Ладно, не надо стричься! - отменил свое замечание проверяющий.<br />М. удовлетворенно натянул папаху, остатки волос на висках, прижатые папахой, жизнерадостно встопорщились.<br />- Нет, все-таки подстригитесь! - снова передумал проверяющий и поспешил перейти к следующему в строю.<br />- Старший преподаватель, подполковник П.! - жизнерадостно представился тот. П. со дня на день ждал приказа о дембеле, на строевой смотр, который ему был глубоко пох, П. явился только потому, что был еще в списках кафедры.<br />Проверяющий опустил взгляд и увидел, что П. стоит в гражданских сапожках.<br />- Что это у вас за обувь, товарищ подполковник? - спросил он.<br />- Ортопедическая!!! - не затруднился с ответом П.<br />Слово «ортопедическая» проверяющий явно не знал...<br />Начальник кафедры, стоявший за его спиной, поперхнулся и вышел из аудитории.<br />- Товарищ полковник, старший преподаватель подполковник К.! - рявкнул сосед П.<br />К. до прихода на кафедру был отличным летчиком, летал на всех типах вертолетов и был, в сущности неплохим преподавателем, но имел внешность орангутанга, где-то выкравшего подполковничью форму. Громадная, сизая, похожая на чугунную поковку нижняя челюсть, маленькие глазки, глубоко запрятанные под монолитный лоб, практически квадратная фигура, мощные ручищи... О том, какое впечатление К. производит на неподготовленного человека, он конечно знал, и нередко этим пользовался, умело прикидываясь дегенератом.<br />- Ногу на носок! - зачем-то скомандовал проверяющий.<br />К. каким-то особо строевым движением поставил правую ногу на пятку, задрав носок и преданно глядя на «красного».<br />- На носок, на носок, я сказал!!! - рявкнул тот.<br />- Есть!!! - в тон ему рявкнул К., и лихо повернулся через левое плечо, умудрившись удерживать правую ногу пяткой в пол.<br />- Та-а-ак... - нехорошо протянул проверяющий, что-то записывая в блокнот и переходя к следующему.<br />А следующим у нас стоял подполковник Ф. На последней диспансеризации ему поставили диагноз «Ожирение 2-ой степени», поэтому в строю он стоял, затаив дыхание. Китель был ему мал размера на два, сзади расходился, как у кавалериста на лошади, а пуговицы были пришиты на длинных стебельках в самый край борта. Мундир был страшно засален. Однажды на лекции брюки у Ф. подозрительно треснули и он, ощупав себя, до конца занятия перемещался плоско-параллельно, чтобы студенты не увидели огромную дыру на заднице...<br />- Где ваши награды, товарищ подполковник? - спросил проверяющий.<br />Ф. забыл перецепить колодку, но горько ответил:<br />- Родина не удостоила, товарищ полковник!<br />Пошатываясь, «красный» дошел до конца строя и решил перейти к осмотру «тревожных» чемоданов. Это его и сгубило.<br />«Правильный», фибровый чемоданчик был только у меня, остальные пришли кто с чем: с портфелями, спортивными сумками и даже с рюкзаками.<br />Увидев мой чемодан, проверяющий, как утопающий за соломинку, схватился за него. Чемодан был скомплектован еще в лейтенантские годы и с тех пор, кажется, не перетряхивался. Покопавшись в чемодане, проверяющий выудил две советские «десятки», когда-то забытые мной.<br />- Надо же, билят, заначка пропала... - пробормотал я.<br />Проверяющий продолжал сверять содержимое чемодана с описью, наклеенной на внутренней стороне крышки.<br />- Свечи... - прочитал он, - где свечи?<br />- Вот, - я показал на коробочку.<br />- Это - свечи?!!<br />- Да, - сухо ответил я, - свечи. Ректальные. Других в доме не было.<br />Еще одно незнакомое слово разозлило проверяющего. Он хлопнул крышкой чемодана, что-то пометил в блокноте и приказал:<br />- Переходим к сдаче норм РХБЗ!<br />Мы разобрали свои любовно забиркованные противогазы и по команде: «Газы!» натянули их на физиономии. Дембелю, подполковнику П. личного противогаза не досталось, и он перед началом строевого смотра цапнул на складе первый попавшийся студенческий, не глядя на номер. Маска оказалась какой-то совсем уж детской, но толстенький, кругленький П., похожий на мистера Пиквика, не желая опозорить родную кафедру, был упорен и в результате все-таки сумел как-то натянуть ее на лицо. Внезапно раздался резкий хлопок, за которым последовало дружное хрюканье в маски, сменившееся откровенным ржанием.<br />Маска на лице П. лопнула по шву, и две ее половинки сиротливо покачивались на ушах ошеломленного подполковника. Ржал, как оказалось, бессердечный проверяющий.<br />Вероятно, опасаясь разрушительных последствий надевания ОЗК всей кафедрой, проверяющий выбрал одного «желающего», которым оказался младший по званию. Ему и выпало надевать ОЗК.<br />Надевать новый ОЗК мучительно больно. Особые шпеньки, называемые странным словом «пукли», не лезут в тугие петли, ломая пальцы, а главное - новый ОЗК щедро посыпан тальком. Обычно, получив на складе РХБЗ новый ОЗК, его вымачивают в домашней ванне дня два-три, сушат, и только потом используют по назначению, не рискуя перемазаться по уши. Капитан, избранный для химдымовского заклания, вылез из резиновой шкуры настолько грязным, что его синий мундир стал похож на зимний маскхалат.<br />Проверяющий содрогнулся и сказал, что на сегодня, пожалуй, хватит.<br />На следующий день проверяли учебно-методическую документацию циклов. В армии вообще изводят невероятно много бумаги, и виноваты в этом - убежден! - именно проверяющие. Ведь для того, чтобы проверить специалиста, нужно самому быть по крайней мере не худшим специалистом, а в одной только авиации специальностей - море. Вот проверяющие и облегчили себе жизнь: гораздо проще проверять бумагу, чем человека, а если проверять не содержание, а форму, то это просто пир военно-канцелярского духа. На каждом цикле военной кафедры полагалось иметь что-то около 25 различных книг, журналов и прочего, не считая личной документации каждого преподавателя!<br />На самом деле, для работы было нужно хорошо если 5 документов, а все остальное извлекалось из сейфов перед проверками и заполнялось за пять прошедших лет шариковыми ручками с пастой разных цветов. Некоторые документы вызывали просто оторопь. Например, «Журнал учета занятий с учебно-вспомогательным составом». То есть по мысли высоких штабов офицеры должны были проводить с лаборантами и учебными мастерами занятия не только по технической подготовке (что еще как-то можно было объяснить), но и занятия по РХБЗ и даже по методико-воспитательной работе. На моем цикле учебно-вспомогательного состава не было, поскольку он давно разбежался из-за смехотворных зарплат, но журнал я все равно был обязан вести! Кстати, поскольку тетради для всей этой канцелярщины приходилось покупать за свой счет, на обложках попадались весьма фривольные картинки вроде Бритни Спирс в лифчике и трусиках. Эпической широтой штабной мысли поражали «Журнал учета журналов», «Книга учета слайдов, плакатов и диапозитивов» и «Книга протоколов заседаний предметно-методических групп». Все это требовалось разграфить, заполнить в строгом соответствии с прилагаемым образцом и по первому требованию предъявлять проверяющему. Каждый раз, как только становилось ясно, что едет очередная комиссия, а ты (опять, еще, уже) - начальник цикла, несчастный хватался за остатки прически и начинал кощунственно призывать мор, глад и казни египетские на отдельно взятый цикловой сейф. Ну почему, почему, - вопиял он, обратив взор к гипсокартонному потолку, - я не вел эти долбанные журналы в течение года?!! Как было бы сейчас просто... Он знал, почему... Однажды после очередной проверки жестоко уестествленный начальник цикла N 2 полковник М. поклялся вести свою документацию своевременно, и весь год, когда личный состав кафедры после окончания служебного времени отправлялся по своим делам, полковник М. упорно и вдохновенно заполнял различные книги, журналы и списки. Когда начальник кафедры потребовал документацию циклов на проверку, М. с чувством сеятеля, добротно вспахавшего свою ниву, первым вошел в руководящий кабинет и вышел оттуда с искаженным лицом, шатаясь от горя. Выяснилось, что требования к оформлению документации циклов за год изменились, и большую часть книг пришлось переписывать.<br />Больше цикловую документацию своевременно не заполнял никто.<br />Материалы лекций тоже требовалось периодически обновлять, но в докомпьютерную эпоху это было проблемой - машинисток на всех просто не хватало, поэтому у каждого начальника цикла в сейфе хранилась заветная папка со стопочками чистой бумаги разной степени желтизны. При необходимости обновить ту или иную лекцию подбирали титульный лист подходящего цвета и перепечатывали только его. Так и жили...<br />После окончания занятий преподавателям предстояло сдавать Уставы. Раздали билеты, каждый из которых содержал по одному вопросу из первых трех Уставов. Моему соседу, полковнику, профессору и доктору, достались обязанности очередного уборщика по казарме. Побледнев от волнения, военный ученый, тихо шевеля губами, считал обязанности уборщика, загибая пальцы. Мне тоже досталась какая-то муть.<br />Когда раздали проверенные работы, выяснилось, что отвечать нужно было строго текстуально, «как в Уставе», поэтому все получили «неуд».<br />Строевой Устав сдавали, так сказать, практически. Проверяющий потребовал продемонстрировать отдание чести в движении на сколько-то там счетов. Понятия не имею, как это нужно делать правильно, но то, что я показал, проверяющего явно испугало. Остальные тоже не ударили в грязь лицом, это сразу было видно. Когда плац-парад был закончен и мы вновь построились в одну шеренгу, проверяющий жалобно сказал:<br />- Товарищи офицеры, я понимаю, что вы - преподаватели технических дисциплин и строевой подготовкой со студентами не занимаетесь. Но для себя! Для удовольствия! По полчаса в день! Остались после занятий - и походили строем...<br />Клянусь, это не анекдот.<br />Сдачу физо мы злостно сорвали.<br />Поскольку никому не хотелось бегать, прыгать, подтягиваться и переворачиваться, все заранее запаслись медицинскими справками, свидетельствующими об ужасных, практически несовместимых с жизнью заболеваниях, при которых сама мысль о спорте - кощунство. Всех превзошел недавно переведенный к нам подполковник Б., который предъявил диспансерному врачу полное собрание пухлых медкнижек. Листая их, врач машинально пробормотал: «Господи, да как ты живешь-то еще?» Перелистнув несколько страниц, гарнизонный Пилюлькин ошеломленно поднял глаза на клиента: «Как, ты еще и служишь?!!»<br />Сдавать нормативы по физо за всю кафедру вызвался посттравматичный, но бравый полковник М. Проверяющий подумал, внимательно посмотрел на горящие светлым, служебным пламенем глаза М. и решил поставить всем «удовл». Вероятно, в счет будущих рекордов.<br />На следующий день мы получили сюрприз: на кафедру прибыл командующий. Командующим тогда был здоровенный генерал-вертолетчик, Герой России.<br />Поднявшись на трибуну, генерал начал молча и задумчиво листать промежуточные результаты проверки. Мы почтительно молчали.<br />- Так, товарищи офицеры, - наконец молвил генерал, - «Уставы» - «неуд», «Строевая» - «неуд». Это никуда не годится. Это нужно поправить. И мы это поправим. Когда последний раз были у офицеров стрельбы? - неожиданно спросил генерал у начальника кафедры.<br />- Летом, со студентами, на сборах, товарищ командующий, - доложил шеф.<br />- Вот. Поэтому у вас и по уставам двойки, что стреляете редко, - смутно молвил полководец и приказал:<br />- Завтра провести стрельбы! По результатам - мне доклад. Товарищи офицеры!<br />Организовать за один вечер стрельбы из боевого оружия, да не в гарнизоне, а в Москве, не так-то просто, тем более, что никто из проверяющих и не подумал помочь: приказано - выполняйте как хотите! Навстречу пошла, как всегда, Жуковка, но и у нее был только пистолетный тир.<br />Поехали стрелять...<br />Тир был расположен в длинном подвале с низким потолком, перекрытым стальными балками, поэтому обычно слабенькие хлопки ПМ грохотали, как гаубичные выстрелы. Бум-бум-бум-блямс! Бум-бум-бум! Бум-блямс-блямс!! «Какая сука стреляет по балкам?!!» «Блямс» - это рикошет...<br />Под потолком на огневом рубеже раскачивались лампы в жестяных абажурах, бросая в углы тира странные тени. Казалось, что сейчас из темного угла выскочит парочка импов, а из-за мишеней торчат рога кибердемона.<br />Рядом со стреляющими бродил прапорщик с огромным, задорно выпирающим из-под форменной рубашки пузом-глобусом. Пузо было настолько велико, что нагибаться за гильзами прапор не мог, поэтому он привязал к длинной веревке полукольцо магнита от какого-то доисторического динамика и размахивал им, как техногенным кадилом. Гильзы послушно взлетали с пола и с веселым звоном прилипали к магниту. Прапору оставалось только стряхивать их в коробку.<br />Смутное ощущение неправильности происходящего вдруг кристаллизовалось в четкую мысль: Медь - немагнитный металл и притягиваться магнитом не может! Или отечественный прапорщик способен отменять законы физики, пусть даже на территории отдельно взятого тира?! Увидев мою перекошенную физиономию, коллега взял меня за рукав:<br />- Ты чего? Отстой надо слить? Туалет вверх по лестнице и налево.<br />- Нет... Гильзы!<br />- Чего гильзы?<br />- Прилипают!<br />- Ну, прилипают...<br />- А не должны!<br />- Почему не должны?<br />- Так медные же!<br />Коллега усмехнулся:<br />- Не медные, а стальные медненые. Расслабься.<br />Под руководством «чистого» зама стрельбы быстро закончились с нужным результатом, потому что никто из комиссии в академию не поехал, они остались на кафедре «согласовывать с начальником формулировки итогового акта». Согласование проходило так хорошо, что на следующий день выхлоп от нашего шефа можно было фасовать в водочную посуду, а проверяющие ходили с прединсультными рожами.<br />Кафедра получила «хорошо», комиссия убыла поправлять здоровье, а отравленным чудовищной дозой спиртного шефом овладел рефлекс муравья - он никак не мог понять, что проверка закончилась, и ничего больше делать не надо.<br />Он собрал начальников циклов в кабинете и начал каждому под запись доводить недостатки по его циклу. Мой был предпоследним, поэтому я отъехал со стулом за колонну и собрался вздремнуть. Вдруг зазвонил телефон. Шеф снял трубку.<br />- Слушаю, полковник В., - вяло сказал он и, прикрыв микрофон рукой зачем-то пояснил нам: - Это полковник Л.<br />- Да... Да... Минуту...<br />Шеф опять прикрыл микрофон:<br />- Л. говорит, что ему нужна машина, куда-то съездить надо.<br />- Так нет же у нас машины! - удивился зам, - он же сам вчера автослужбу проверял!<br />- Товарищ полковник, - все так же вяло и безразлично ретранслировал в трубку шеф, - у нас нет машины...<br />Потом опять зажал микрофон, оглядел нас и произнес:<br />- А он говорит: «Вы что думаете, если проверка закончилась, я вам больше не нужен?»<br />Вот, на такой жизнеутверждающей ноте и завершилась моя служба в Вооруженных Силах. Шеф сдержал свое слово: вскоре я передал цикл подполковнику Щ и в следующий раз появился на кафедре только на «отвальной».<br />Читатель, возможно, спросит, а чем кончилась история с полковником Л.? Машину ему нашли. Один из студентов, дневальных по кафедре, оказался владельцем ушастого «Запорожца», он и поехал к дому с шарами. Рассказывают, что когда Л., вальяжно вышедший из здания, увидел, что за ним прислали, его чуть не обнял Кондратий. Впрочем, может, и врут. Но достоверно известно, что под конец службы Л. сначала хотели назначить начальником одного из авиационных училищ, но кто-то на самом верху спросил: «ну и зачем мне там мудак?» и Л. уволили в запас.<br /><br />Историю рассказал тов. Кадет Биглер : 2007-08-09 22:23:29urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:57715antip @ 2007-07-27T08:52:002007-07-27T04:53:38Z2007-07-27T04:53:38ZРуководитель полётов<br /><br />Говорят, что в древней Спарте или в другом месте был своеобразный способ учить человека плавать: бросить человека в воду, выплывет - хорошо, а нет - судьба такая. Старлей Л. особо в это не верил, пока подобным способом не начали учить его самого.<br />Нет-нет, не плавать, тем более что старлей это умел, подобным способом его научили искусству руководства полётами.<a name="cutid1"></a><br />Дело было так. В одно прекрасное, солнечное утро старлей Л. пребывал в хорошем настроении. Завтрак в столовой оказался вполне сносным, его экипаж находился сегодня в третей готовности, по сути, выходной. Оставалась только малость: дождаться окончания мероприятия, своеобразного утреннего ритуала под названием предполётные указания экипажам. Но это дело больше двадцати минут не занимало.<br />Эти самые указания старлей слушал в полуха. На кой ляд ему сегодня были сегодня нужны эти барические тенденции и тактические обстановки, когда в планшете лежала заныканная в карты новая книга, а самое главное, уже топилась гарнизонная банька? Старлей уже мысленно был в парилке, нырял в бассейн, нежился на солнышке с книгой в руках. <br />У обычной школьной доски начальник штаба закончил докладывать данные разведки и принялся зачитывать боевые расчеты. Это означало, что указания почти закончены, и старлей принялся запихивать в планшет карты, записную книжку, карандаши.<br />- Помощник руководителя полётов - старший лейтенант Л., - возвестил начальник штаба среди прочего.<br />- Попарился, блин! Позагорал на солнышке! - От этих мыслей старлей поморщился как от зубной боли. Рядом ехидно хихикнул капитан А. Он всегда был готов порадоваться за своего лётчика-оператора. Старлей даже не стал после окончания указаний заходить в свою комнату, дабы не видеть, как тот с довольно злорадной физиономией будет демонстративно и нарочито медленно готовится к таинству бани. И он понуро, как говорится, нога за ногу, поплёлся сразу на кэдэпэ, или как говорят в авиации, вышку.<br />- А может, не всё так плохо? - в робкой надежде начал размышлять старлей, - Наш аэродром не Домодедово, полётов немного, это раз. В руководстве полётами я не в зуб ногой, а Афганистан - не лучшее место для обучения, это два. Так что моей необходимости в присутствии на вышке нет, это три.<br />Такой расклад приободрил старлея, и он бойко поднялся по трапу, толкнул дверь и переступил порог кэдэпэ. Руководитель полётов подполковник Н. уже был на месте. Это был грузный мужчина лет сорока пяти, по неизвестно какому недоразумению попавший в Афганистан. В беседах он часто упоминал, что уже полгода как должен быть на пенсии. Характер у подполковника был под стать телосложению, добродушно-флегматичный.<br />Сейчас он восседал как на троне на неизменном вертящемся кресле руководителя, в руках держал символом власти - микрофон. Его огромная фигура занимала почти всё тесное помещение.<br />- Ну вот, тут даже места для меня нет, - старлей всё ещё надеялся на благополучный для него исход.<br />Подполковник по-отечески снисходительно смотрел на старлея. <br />- Ну что, - молвил он, - Наш аэродром не Домодедово, полётов немного, это раз. В руководстве полётами ты не в зуб ногой, а Афганистан - лучшее место для обучения, это два. Так что дерзай, а моей необходимости в присутствии на вышке нет, это три.<br />С этими словами он царским жестом вручил оторопевшему старлею микрофон и покинул помещение.<br />- Да, - обернулся он с порога, - вон ракетница лежит, солдаты, понимаешь, через полосу в столовую ходят, а Ан двадцать шесть разбегается неслышно. Так ты если что - шугани. А я пойду в баньке попарюсь, - подполковник захлопнул дверь.<br />- Влип я однако, - подумал старлей. Оставшись в одиночестве, он огляделся по сторонам. Кэдэпэ представляло собой сколоченное из подручных материалов на крыше казармы помещение, где с трудом могли поместиться три человека. И если бы не остекление, ни дать ни взять курятник. Из технических средств в распоряжении старлея оказались: прибор для определения скорости и направления ветра, высотомер барометрический, часы и радиостанция.<br />- Маловато будет, - подумал он. Затем нажал кнопку и подул в микрофон, из динамика донеслось шипение, - работает.<br />Вертолёты на стоянке ещё только загружались, и старлей вышел на улицу. Подошёл к стоящему рядом пулемёту дэшэка, подёргал за ручки, попробовал прицелиться. Затем подумал, что такому большому начальнику, каким он является сейчас, не солидно вести столь по-детски. Старлей вздохнул, с сожалением отошёл от пулемёта и вернулся в помещение. Во время.<br />- Надцатый, запуск, - донеслось из динамика. <br />Старлей уселся в кресло, откинулся на спинку, нарочито небрежно и медленно взял в микрофон, нажал кнопку и... С ужасом обнаружил, что не в силах произнести ни слова. Эта проклятая трубка, оказывается, обладала магической способностью лишать голоса.<br />- Надцатый, запуск, - более настойчиво повторил динамик, но старлей всё ещё не мог совладать с собой, оказывается, он вдобавок забыл все слова. <br />- Разрешаю, - после третьего запроса наконец смог выдавить из себя старлей.<br />- Понял надцатый, разрешили, - примирительно согласился динамик и со стороны стоянки донёсся вой пускового двигателя, стронулись с места и завертелись каруселью винты.<br />В течение следующего получаса старлей, растерявший всю спесь, монотонно, как попугай повторял всего одно слово: разрешаю. И о чудо! Вертолёты запускали и выключали двигатели, взлетали, садились, уходили на задание. Аэродром жил, и старлею начало казаться, что он овладел ситуацией.<br />И даже когда с динамика донеслось:<br />- Надцатый, следую группой двенадцать бортов, подскажите условия посадки, -смог выдать в эфир ветер и давление на полосе. На аэродром пришёл караван из десяти Ми шесть и пары Ми восемь.<br />Но через час старлея постигло новое испытание. Запросил условия посадки другой караван. Одновременно первый запросил взлёт и вдобавок нелёгкая принесла пару афганских Ан двадцать шесть. Старлея Л. буквально поразил ступор, пять минут он не то что слова сказать не мог, даже двинуться с места. Затем ему стало в высшей степени на всё наплевать, бросили его тут одного, уроды. Старлей успокоился и четким внятным голосом стал отдавать команды. Открылось второе дыхание, он вновь развалился в кресле, но при этом контролировал обстановку, словно всю жизнь этим и занимался. Через час улетел и второй караван, аэродром опустел. Старлей вызвал дежурного по связи. Минуту спустя появился заспанный сержант-сверхсрочник.<br />- Я всё знаю, - начал он с порога, - идите, обедайте.<br />- Сообразительный, чёрт, - подумал не успевший не то что слово сказать, даже рта открыть старлей и удалился в столовую. Обедал он быстро, не ощущая вкуса пищи и всё время прислушивался, не зашумит ли где авиационный двигатель. Уже почти на ходу проглотил компот и помчался на вышку.<br />- Пока тихо, раньше трёх никого не ожидается - сказал сержант, - пойду и я пообедаю.<br />Оставшись в одиночестве, старлей достал из планшета книгу и углубился в чтение. Он совсем забыл: аэродромом кроме них пользуются и демократы.<br />- А... я... барта надцатая, разрэшитэ взлёта, - запросился на взлёт афганский ан двадцать шесть.<br />Старлей нажал кнопку микрофона и по какой-то случайности, прежде чем дать добро, взглянул на полосу. По ней втянув голову в плечи, словно на улице не плюс тридцать пять, а минус сорок, шёл солдат.<br />- Борт надцатый, взлёт запрещаю! - заорал старлей в микрофон.<br />- Понял, разрэшили, - невозмутимо ответил афганский пилот и машина начала разбег.<br />Старлей Л. покрылся холодным потом, афганец не понимал русский язык и заучил дежурные фразы. А солдатик медленно шёл по полосе, даже не думая посмотреть по сторонам. Вскочив как ужаленный, на ходу заряжая ракетницу, новоявленный руководитель выскочил из кэдэпэ. Прицелился в сторону солдата:<br />- Только бы не попасть! - билась в голове мысль, и нажал на курок.<br />Бенгальскими искрами разлетелась по полосе ракета, солдат в два заячьих прыжка исчез с полосы и в то же мгновенье промчался самолёт, сверкнув солнечными зайчиками на дисках винтов, ушёл в небо. <br />Старлей устало переступил порог кэдэпэ, швырнул на стол ещё дымящуюся ракетницу и плюхнулся в кресло.<br />- Е... городовой! - он сейчас чуть было не схлопотал срок.<br />Да, не зря это кресло электрическим стулом зовут, - до старлея дошло, насколько правдива эта ирония.<br />Ещё начальником себя мнил, ага, сейчас, заложник, вот кто он! <br />Он сложил и засунул обратно в планшет книгу, потом подумал и перезарядил ракетницу. Больше его врасплох не застанут!<br />Но после обеда полётов было мало, демократы не летали вообще, и старлей, чтобы справиться со скукой, снова занялся чтением. Нет, не художественной литературы, он внимательно и тщательно изучал обязанности руководителя полётов, особенности взлёта и посадки на этот аэродром различных типов самолётов и вертолётов, как действовать в тех или иных случаях.<br />За этим делом и застал старлея подполковник.<br />- Молодец, одобряю! - оценил он его занятие, - Ну как, справляешься?<br />- Вроде да, - пробормотал старлей. <br />Если бы его спросили об этом сразу после обеда, он бы сказал, как справляется и что думает, а сейчас, после случая с солдатом, вся его злость куда-то улетучилась.<br />- Ну иди, отдыхай, - сказал подполковник, - дальше я.<br />Старлей взял свой планшет и покинул кэдэпэ. Неспешно дошёл до модуля, зашёл в свою комнату, взял полотенце, чистое бельё и ушёл куда собирался с утра, в баню.<br />Увы, парилка почти остыла, что впрочем мало огорчило, парится уже не хотелось. Он сегодня напарился вволю на вышке! Сколько потов сошло, не счесть.<br />Посему, старлей ограничился тем, что быстро принял душ. Оставалось только придумать, как заполнить остаток дня.<br />- А, пойду телевизор посмотрю или посплю, - решил старлей и вернулся в модуль.<br />В комнате уже был капитан А., он лежал на кровати читал книгу старлея, которую тот неосторожно забыл спрятать.<br />Едва старлей вошёл в комнату, капитан отложил чтение в сторону, явно намереваясь расспросить, но потом благоразумно решил промолчать. Потом так же молча достал кружку, нацедил из канистры браги и протянул труженику кэдэпэ.<br />- Всё же кое-что человеческое в нём есть, - подумал о своём командире старлей, залпом выпил брагу и поставил кружку на стол.<br />Капитан А. на секунду задумался и достал вторую кружку...<br />Затем в комнату воротился старлей Н., затем зашёл по делу капитан К., затем старлей Л. уснул.<br />Ему снилось, что он руководит полётами со своего курятника в аэропорту Домодедово, над аэродромом кружили караванами, отстреливая тепловые ловушки, толстые Боинги. Старлей отпугивал их из ракетницы, пресекая на корню попытки угнездиться на посадку, а по полосе, держа в одной руке канистру с брагой, в другой две кружки, шёл капитан А. <br /><br />Историю рассказал тов. шурави : 2007-07-25 01:11:47urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:57444Немного о людях.2007-07-19T05:14:55Z2007-07-19T05:14:55ZНу, теперь немного о людях. Сразу категорически заявляю, что обвинять меня в очернении и клевете не нужно. Люди как люди. Живут - дай нам бог так жить (это я про белых). Но я, извините, перечислять сколько у них машин на семью и квадратных метров на человека, не стану. Скажу так: недурно. Но в целом, люди как люди. Руки, ноги, голова. Голова неплохая. Изобретений за местными немало числится известных. Да и вообще, страну они содержали в порядке. Но есть в местных людях моменты, которые их от нас сильно отличают. Вот об этих моментах я и расскажу. Оценок давать не буду, потому что в чужой монастырь со своим уставом не суются.<a name="cutid1"></a> И порядки, взгляды и традиции везде разные. Вот скажем, приехал я в это Лимпопо, встретили меня там. Как встретили? Хорошо встретили. По местным меркам. В русской деревне где-нибудь в Центральной России, на Урале или в Сибири я бы на такой приём, наверное, обиделся. В южных областях это был бы хороший приём. А в староверческой деревне какой-нибудь, так верх гостеприимства просто. Так что не зная можно и не понять. Мне разрешили заехать на ферму, пользоваться туалетом типа сортир и водой из крана. Это очень немало по местным меркам. Особенно, с учётом того, что все мои попытки заплатить, мужик отмёл с негодованием. Спасибо мужику. Искренне и глубоко благодарен. Единственное чем смог отблагодарить - бутылкой водки. Это он взял и очень обрадовался. Не каждому в тех краях водку из России привозят. Это хороший понт. А хороший понт, как известно, дороже денег. Вообще, местные народ очень противоречивый. Головастые, этого не отнять. И работяги. Но временами я их просто не понимаю. Вот например: здесь хоть и Африка, но зима бывает. Причём, довольно прохладная. Нынче вот необычно холодная зима просто. Наверное по случаю глобального потепления. До +6 температура в Кейптауне опускалась. Дальше от моря и до нуля доходило. Несколько раз правда, но было. В целом, температура положительная, но низкая. Скажем так - некомфортная для человека. Жить можно и живут. Но лично мне некомфортно. Это в доме сидеть одетым не знаю как, по утру вставать в холодный сортир и пр. Они сейчас кучу всяких обогревателей придумали. От газовых до электрических. Можно и без них, повторюсь, но изнеженным цивилизацией людям хочется комфорта. Кстати, об изнеженности... Совершенно нередки такие картины, когда папа или мама, закутанные в куртку и свитер ведут ребятишек в одних пижамках и босиком. Наша женщина при виде этих детей сошла бы с ума. А местные ничего. Я смеюсь, говорю, вы им мозги с детства вымораживаете, чтоб настоящими бурами росли. Смеются. Так вот, стали они себе ставить обогреватели. Для комфорту. Заметим, что люди здесь прижимистые и деньги считают очень и очень хорошо. Электричество здесь дорогое, дрова тоже. Да и газ недёшев. Казалось бы, что сделает наш человек, если захочет поднять температуру в доме? Первым делом утеплит двери, окна и заделает все щели. Чтобы тепло не выдувало. У них тут ничего такого и близко нет. Двери со щелями под и над в палец. Окна вообще смешные. А над окнами непременно прорезаны отверстия наружу для вентиляции. То есть как в чуме: если костёр не горит, то температура как на улице. Плюс сквозняки. Что делают местные? Приходят, одеваются в тёплое и сидят кучкой у телевизора. Папа ещё и нальёт для сугреву. Могут поставить обогреватель или разжечь камин. О, камин! Это моя давняя и трепетная любовь. По-английски называется «место огня». И так оно и есть. Как в каменном веке костёр горел и дым вытягивался в отверстие чума, так и до сих пор. Когда был СССР и «железный занавес», мы тогда были свято уверены, что западные люди такие умные, что если нам чего-то кажется там неумно сделано, то это оттого, что мы просто не понимаем тонкого замысла. Камин тогда был моей головной болью. Печи я знал неплохо. Печи бывают разные. Наши предки ещё времён Трипольской культуры додумались, что массивная печь нагревается и держит тепло даже без огня. Первые в мире. С тех пор немногие народы сумели понять эту истину. Очень немногие. Но лично я тогда в это поверить не мог. И выдумывал для себя всякие объяснения, отчего камин имеет прямую трубу и не имеет ни единой заслонки или задвижки? Сначала я думал, что труба у камина не прямая, а коленами. Потом решил, что в английских домах было настолько сыро, что так они их сушили. Но и это мне было непонятно. Погас огонь в камине и сразу после этого через трубу начинает улетать прогретый сухой воздух. Который заменяется наружным сырым. Долго искал я гениальное зерно, которое мне не понять по тупости, пока не приехал сюда и не понял, что нет его. Нет и всё. Очаг каменного века. Чукотский чум с пологом. Немного модернизированные, но суть та же. Шок был сильным. Знакомый у меня с Ялты живёт здесь на ферме. Так он сходу утеплил дом, поставил печку чугунную правда, но у которой поддувало закрывается наглухо. То есть воздух из дома не улетает. Трубу изогнул, хоть и жестяную, но по стене пустил. Бросит три-четыре полена и в доме Ташкент всю ночь. Всё же, когда сквозняком не выдувает, то не холодно здесь и через стены долго не выстывает. Местным посоветовал, те руками замахали. Что ты! Дорого! Печку, утепление... У нас здесь зима короткая. Ну да, короткая. Месяца четыре дожди, сырость и некомфорт. Вот и покупают дрова поштучно (и дорого). Сжигают мешками, а как огонь погас - что и не топили. Нагреватели на стены вешают. А утеплить дом примитивно совсем, я уж не говорю про стеклопакеты или хотя бы двойные рамы - дорого. Вот здесь меня клинит. Не понимаю. Ходят, соплями шмыгают, лекарства пьют, улицу отапливают за свой счёт, это всё недорого. Не понимаю. Это белые. Про чёрных я вообще молчу. Эти думать то ли не хотят, то ли не умеют вовсе. Приехал я в это Лимпопо и вижу до боли знакомую картину ещё по Бразилии: дети с признаками авитаминоза. Это в субтропиках!!! Спрашиваю, отчего, дескать, вы зелень какую-никакую не вырастите? Овощи? Бабы всё равно дома сидят у дверей своих бараков. Ну да, с землёй там небогато. Камни сплошные, да тонкий слой рыхлой ржавчины сверху. Но кругом пасётся скот и навозу валяется столько, что его собрать невозможно. Ну послали тех же баб с детьми и всех дел. Моя мама там через год такой бы огород развернула, что обрабатывать бы замучились. Да тот же навоз это же ещё и топливо. И отличное топливо! Нет, они таскают сучки какие-то на головах. И далеко таскают. А навоз рядом лежит. Я просто поверить не мог, что такое богатство и не освоено. Ехал уже назад, проезжал просто эпическую картину: каменные развалы и среди них стоят лачуги их досочек, железных листов и прочего картона. Ну ёлы-палы! Ну сделай ты стены из этих дармовых камней! Или пусть из того, из чего делаешь, но насыпные: двойные и с засыпкой. Тут вообще ничего не нужно. Ни цемента, ничего. Не делают. И это мне тоже непонятно. Ну нет работы, нет денег, ну как-то выживать надо. Они три ранда заработали, купили полбулки хлеба и это весь рацион семьи. Ну так же нельзя, товарищи! Если заработали больше, то всё радостно пропивается. Картина знакомая, конечно. Но у нас всё же работают больше, а пьют меньше.<br /><br />После того, как я у того мужика на ферме пожил, поехал я дальше. Вернее, ночевать ещё возвращался туда же, а работал уже дальше. Километрах в пяти. Там тоже ферма, но такая совсем не деловая. Основную территорию фермы занимает распадок по которому зимой река течёт. Там живёт семья интересная. Бабуля семидесяти лет и её дети. Дети как я понял приёмные. Или сын родной, а дочь приёмная. Дети оба слепые. В детстве шаровая молния рванула в домике, где они были и они ослепли. Девочку вообще практически убило. Но бабуля (тогда ещё не бабуля) её откачала. С этой семьёй я подружился. Несмотря на то, что дочь слепая, она замужем и у неё несколько детей. Дети зрячие, муж тоже. Живут на пенсии и пособия, на маленькую зарплату мужа (работает сторожем, вернее дежурит на въезде в рядом расположенном кемпинге). На ферме у них устроена трасса для гонок 4х4 и тропинки для пеших прогулок. И поставлено три домика для сдачи. Тем и живут помимо пенсий и зарплаты зятя. Бабуля сильно улучшила моё мнение о местном населении. Дело в том, что меня поразило следующее: вот представьте, к нам в деревню приезжает какой-нибудь австралийский геолог. Да вся деревня будет любопытствовать чего ему надо, чего ищет, чем занимается. Будут ходить общаться, звать в гости, сами заходить. Здесь такого и близко не было. Мне, конечно, было легче от того, что никто не любопытствовал. Но удивительно. Один чёрненький, который работал в местном сельпо, набрался смелости и спросил. Белые - никто. Я понимаю, что это растёт из старой хорошей традиции не лезть в чужие дела. Но постепенно это переходит в нелюбознательность, как мне кажется. Но бабуля показала, что в старину люди были как люди. <br /><br />Историю рассказал тов. Sovok : 2007-07-17 01:52:07urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:57278antip @ 2007-07-17T09:10:002007-07-17T05:12:51Z2007-07-17T05:12:51ZНу на старой этой выработке я отработал. В подробности вдаваться не буду, не интересно это большинству. Дня два провозился. Действовал по методике, которой меня один хороший человек научил. Вот её, пожалуй, изложить стоит. Потому что она, в принципе, универсальна. В его формулировке звучала она так: «Подхожу к обнажению, смотрю на него опытным и знающим взглядом профессионала. Ничего не понимаю. Смотрю внимательнее, вдумчивее. Непонимание усиливается. Тогда я сажусь, развожу костерок, завариваю чай, пью спокойно, на обнажение глядя рассеянным взглядом. Потом вздыхаю, поднимаюсь и начинаю работать методично и по порядку, как положено».<a name="cutid1"></a> Методику эту я усвоил раз и навсегда. Поэтому когда я ничего не понимаю, то умную рожу не корчу и головой с видом знатока не киваю. Потому что это нормальный этап. Если за этим этапом не следует следующий, когда непонимание усиливается, значит я где-то крепко ошибся и надо всё перепроверить. Потому что положено ему усилиться. После чего в панику опять же не впадаю, потому что всё как раз идёт по плану. Начинаю планомерно работать, как учили. Если всё делать толково и правильно, то понимание на какой-то стадии придёт. Если не пришло, значит где-то схалтурил. Либо другой вариант: не готов ты ещё это понять. Каких-то фактов не хватает. Знаний. Взаимосвязи явлений не проследил. Ищи, копайся, а главное думай. Это только кажется, что работа у нас тупая: ходи, да молоточком постукивай. Потом образцы анализируй и содержания подсчитывай. На самом деле с таким подходом ничего не получится. Потому что главная работа производиться должна не ногами, не усилиями мускульными, не приборами хитроумными и дорогими, это всё вспомогательные, хотя и необходимые вещи. Главная работа производится головой. Соображалкой. Как старшина Васьков говорил: «Война, это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает». Формула тоже универсальная. Не только о войне.<br />Отработал на одном месте, надо идти на другое. А куда идти? Широка страна моя родная. Неродная тоже не узка. Сижу пью чай, думаю. Придумал. Поехал проверять. Проверил. Вышло что вроде правильно сообразил. Но тему эту развивать не буду. Не потому, что секреты какие и не потому что неинтересно многим, а потому что слов не хватит. Ну как описать те ощущения, которые испытывает собака, идущая по следу? Уныло перечислить, дескать, здесь шла уверенно, здесь сбилась, сделала петлю, взяла след снова, опять потеряла, нашла, ушла по ложному следу, вернулась... Скучно читать. А на самом деле это же напряжение всех нервов. Каждую минуту ты рождаешься и умираешь, и опять рождаешься. Вот оно! Нашёл, понял! Я гений! Просто гений! Мудак я! Идиот полнейший! Это что такое?! Это же значит все твои построения чушь собачья! Всё не так! А как? А тогда вот так! О! Точно! Нашёл, понял! Ну, голова! Соображаешь! Это ж надо так ловко смекнуть! Ой, блин... Ну тупой! Ну дубина!.. И так целыми днями. Хорошо что один. А то бы местные нехорошо подумали. А если бы они ещё и по-русски понимали! Идёт мужик и сам с собой ругается. Причём, ругань явно между телом и мозгом происходит. Шизофрения стопроцентная.<br />- Так... Кажись я лажанулся. Бли-и-и-ин... Это ж надо такую дуру свалять! Я ж думал это эффузив, а это, похоже, песчаник!<br />- Не, ну бля... Бывают, говорят, мозги которым двадцати пяти лет достаточно, чтобы научиться два булыжника различать. Но это не о нашем. Нет, не о нашем.<br />- Хлебало закрой! Кто вчера от куропаток каких-то сиганул чуть не на дерево? Чуть не убились нафиг!<br />- Ты! Ты..! Чукча нерусская! Ты бы заткнулся ваще! Заткнись и в камушек пялься! Из-за тебя сегодня лишних сколько километров нарезали, пока ты убедился, что это в натуре эффузив? Я те чо, нанялся?! Да ещё хрень эту таскать! Набьют рюкзак камней, а я волоки! Его спасаешь, заботишься... А он ещё издевается!<br />- А ты волоки. И не звезди лишнего. Прошёл три километра и: «Ой, вспотел, устал, ножку натёрло...». Спасатель, блин. Салабон!<br />Но это ещё ничего. Это просто шизофрения. Хуже, когда мозг сам с собой ругаться начинает по причине наличия двух мнений. Тут вообще сливай воду:<br />- Та-а-ак... Так и запишем: кора выветривания.<br />- Какая кора?! Глаза разуй! Ты гальку видишь?!<br />- И чего?! Ну вижу. Галька как галька.<br />- Ты идиот?! Ты видишь ЧТО это за галька? И где она лежит? Как она могла сюда попасть?<br />- Ой, бли-и-ин... Понаберут дебилов в геологи, потом жалуются... Замыло её. Понимаешь? За-мы-ло. Волной. Турбулентностью.<br />- Х...ентностью! Выучат слов нерусских и пыжатся. Ты глянь вот это что! Это вот что?!<br />- М-да... Это... Это...<br />- М...нда! Это тупой ты просто, вот чего!<br />- Сам тупой! Кора это! Только перемытая.<br />- Ой, мля...!!!<br />Смех смехом, а споры бывали нешуточные. До драки ни разу не дошло, правда, ну так это моя заслуга - не допустил. Но слава богу, никто этих дискуссий не слышал. То есть вру - слышал, но не понимал. Вернее, не слышал, а слышали. Увязались со мной собаки с фермы бегать. А мне это очень даже нравилось потому что они перед тобой пробегут и идти спокойнее. Тут надо сделать отступление и объяснить отчего ходить было неспокойно.<br /><br />Буш, как лучший друг всякой сволочи.<br />Буш, это не только американский президент, но и специфическая такая растительность. Комплекс целый. Типа нашей лесостепи, но с некоторыми отличиями: деревца там пожиже, а трава в основном вся сволочно колючая. Вот так вот и рождаются легенды: расскажут нашему ребёнку, что жираф такой большой, чтобы молодые побеги с верхушек деревьев объедать, посмотрит ребёнок на сосну тридцати-сорокаметровую и удивится какие же большие животные бывают. А на самом деле, это деревья маленькие. Не поймёшь, то ли это дерево маленькое, то ли куст большой. Но что колючий, можно не проверять - точно. Оно, конечно, не как через заросли элеутерококка или аралии прорываться, но тоже иногда ничего так. Вообще, местность очень сильно похожа на Крым. Особенно, если из распадка наверх вылезти, чтоб кактусы на глазах не маячили. Всё как там, даже держи-дерево почти тамошнее. Правда, таких зарослей как в Крыму, что не продерёшься, нет. Всё же реденько они растут. Друг от друга на расстоянии. А между этими деревьями-кустами трава. Много. И вся сухая. Прямо сено на корню. Растёт интересно: пучками, как у нас на кочках. То есть из земли она торчит пучком, а наверху эти пучки в один ковёр сливаются. Получается такая система тоннелей, по которым можно бегать, не боясь, что коршун заметит. Можно бегать, а можно и ползать. А ползать есть кому. Змей там как грязи. И одна другой хлестче. Там речь не идёт о том ядовитые или нет. Даже о том, сильно или слабо ядовитые, тоже не идёт. Там вся разница между ними через сколько минут (секунд) приходит кирдык. Идёшь, как по минному полю. Причём полю грамотно установленному, сложному и многоуровневому. Примерно так:<br />1. Нажимного действия. Это пафада. Толстая ленивая змеюка. Настолько ленивая, что были случаи, что на них садились. Потому что ей лень пошевелиться и подвинуться. Бывает даже укусить ленится. Но чаще кусает. Опасность её именно в этой лени и заключается. Она тебя слышит прекрасно, но её ломает пошевелиться. Наступишь, тогда уж некуда деваться - пошевелится. Яд у неё относительно других тамошних гадов не сильный. Но она обвивается вокруг и кусает много раз подряд, вгоняя весьма серьёзную дозу. Количеством берёт, так сказать. Кирдык гарантирован.<br />2. Бесконтактные. Это кобры и не знаю названия - такие с красной шейкой. Повадки у неё как у кобры: услышав, что кто-то приближается, тоже встаёт и предупреждает. Если ты свернул и обошёл, немедленно утекает в другую сторону. Опасность их состоит в том, что можно не заметить, как они поднялись. Особенно, если сбоку. А она сочтёт это неуважением и бросится. А бросок у кобры до двух метров. Некоторые вообще не бросаются, а ядом в глаза плюют. Тоже метра на два, два с половиной. И очень метко. То есть головой надо крутить. И под ноги внимательно смотреть. Очень внимательно. Потому что есть ещё печально знаменитая чёрная мамба, которая есть самый тамошний мамбец. Мало того, что о своём присутствии не предупреждает, так ещё и атакует превентивно. А скорость развивает такую, что лошадь догонит. Копыта от её укуса отбрасываются в среднем через 20 секунд. То есть, даже если и име5ть сыворотку, вколоть не успеешь. Слава богу, она там редка весьма. И довольно велика, то есть опять же нужно внимательно смотреть под ноги и по сторонам. Всего-то дел, казалось бы... Но на каждую хитрую индивидуума есть ещё и растяжки.<br />3. Растяжки. Это зелёная банановая змейка. Сволочь тоже редкостная. Прикидывается веточкой и висит над тропой. Кто проходит, того она в башку бьёт. Зачем - непонятно. Змейка крошечная и сожрать никого не может. Просто из сучности своей кусает. Как тёща. А яд у неё страшенный. Поэтому кто в сезон в буш идёт, одевают шляпу с полями или голову заматывают на манер тюрбана и шею закрывают. Увидеть её можно: уж больно она прямая. Веточки такие редко там бывают. Присмотришься к странной прямой веточке, а у неё глазки. Вот это она и есть. Увидеть-то можно, но под ноги как тогда смотреть? То-то я собакам радовался.<br />Правда, я приехал вовремя. Сухой сезон в тех краях зимой. Змеям холодно и они спят под камнями. Так что ходил я смело и отважно, зная, что на дворе начало июля, а они повылазят в августе. Но негры возле своих домиков убили эту красношеюю заразу. Уж как она там появилась - не знаю. То ли с ума сошла, то ли они её из-под земли выкопали, но факт - убили. После чего каждое утро я начинал с больших предосторожностей. Ходил с оглядкой, посохом траву шерудил. Часа через два, правда, бдительность сильно притуплялась. С одной стороны потому что занят и под грузом не до разглядывания травы и веточек. С другой стороны, раз с утра не видно, значит массово не повыползали. Жить можно. Про всяких там скорпионов не говорю. Несколько раз их (маленьких правда) на перевёрнутых камнях находил. Милейшие создания на вышеописанном фоне. Ещё есть удавы, но эти вовсе не опасны. Хотя есть и весьма большие. Понятно, что хозяйка приврала, когда показывала откуда и докуда он был длиной, но даже если приврала вдвое, то всё равно метра три получится. Впрочем, врать не буду - змеи ни одной не видел. Слава богу! Хотя ходил много и везде. В правильный сезон приехал. И хотя из-за отсутствия воды я не смог сделать много чего, в частности не получилось мыть шлихи, но первым делом нужно было разобраться в ситуации. То есть ходить. И ходить много. А для этого сезон был самый правильный.<br />Иду однажды и подошёл уже к границе фермы, на которой работал. Смотрю, где-то в километре от меня бежит большущая собака. И орёт странно. Если лай собачий имитировать и при этом звук «а» тянуть долго, но с сильным ударением, то примерно так и получится. Как бы: «уАААААААААААу». Присмотрелся глазками своими близорукими, мать честная! Это ж бабуин. Да такой здоровенный, каких я ещё и не видывал. Их видно не только за форму головы собакоголовыми зовут. У них ещё и вопли чем-то на лай похожи. Но я совсем не испугался. Во-первых, вот такой я отважный. Во-вторых, между нами было не меньше километра. А в-третьих ещё и забор метра чуть не три высотой. Собаки, правда, бросились было под забором пролазить, но как-то без энтузиазма. И я их сразу остановил, естественно. Такой обезьян леопарда порвёт самостоятельно, безо всякой помощи. Собаки это, похоже, прекрасно знали. Но рубаху рванули. Служба потому что. Ну и опять же забор...<br />На другой день пошёл я по распадку до самого верха. Иду, собаки бегут... И вдруг звук какой-то странный. Как лошадь фыркает, только протяжно. Навроде храпа. Собаки сначала туда на звук сунулись, но сразу сели и попятились. Причём тихо-тихо. Без скулежа и лая. Я подумал, что при таком поведении собак туда тоже лучше не соваться. Звук этот мне мыслей навеял нехороших. Думаю, можно этот звук приближённо как: «Пуффффффф...» изобразить. А раз так, не от того ли пафада названа? Может они там свадьбу свою змеиную играть повылазили. Трава выше колена, не видно ничего, а они в этот период страх какие агрессивные. И не пошёл. Как выяснилось, правильно сделал. Правда, пафады здесь не при чём. Местные сказали, что это леопард спал. Я думал сначала, что разыгрывают. Но сказали, что нет. Леопарды там действительно водятся и как раз там, где я шлялся, он дрыхнет. Недавно, говорят, у соседа овец всех порезал. А убить нельзя, потому что вид какой-то редкий и законом охраняется. А так как врагов у него нет получается совсем, то они распоясались совершенно и дрыхнут со страшным храпом. Да и то... Даже и будь у него враги, поди достань его с дерева. Он же на дереве дрыхнет.<br />Ещё бегают всякие козлы и антилопы, но они вовсе не опасны. А даже наоборот, приятно посмотреть. Про обезьянок я уже писал. Хулиганки, но безобидные. <br /><br />Историю рассказал тов. Sovok : 2007-07-13 01:05:22urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:56859ВИП-пассажиры.2007-06-28T05:12:07Z2007-06-28T05:12:07ZЧто ни говори, а командировки в Певек - самые приятные в условиях Чукотки. Солидный город, не хуже Анадыря, большой аэропорт, бетонная ВПП, теплая гостиница, светофоры на улицах. Да и застава с комендатурой отличались особым гостеприимством. А баня... э-эх-х. Самолетчиков всегда ждали как родных гостей. Мы ведь и полный борт припасов привезем, и пополнение, и свежие сплетни из отряда, и улететь с нами можно - развеяться в Провидухе. Правда, бывало, что мы и всякие комиссии привозили, но вечером в бане мы же своим спиртом эти комиссии и нейтрализовывали.<a name="cutid1"></a><br />Я уже рассказывал на анекдот.ру, как однажды, приехав с морозца (градусов 27-30) на певекскую заставу, мы попросили чайку - погреться. Ну, так, перед ужином прогреть пищевой тракт. Старшина отвел нас в столовую и гаркнул: «Повар, чай экипажу». После паузы: «И мне тоже». Минут через пять на столе стояли кружки с чаем, тарелка с хлебом, масло, блюдце со сгущенкой, сахар. Отхлебнув чаю, старшина взревел: «Повар, мля, почему чай холодный??!!!». МХАТовская пауза и удаляющийся голос из недр кухни ответил: «Остыл, товарищ прапорщик». И правильно, нечего задавать дурацких вопросов.<br />Как-то раз, переночевав в гостинице (из обоих кранов горячая вода, поэтому первое, что делали, войдя в номер - наливали в графин слегка остывшую в трубах воду и выставляли его в форточку), утром выбрались на заставу, и по ЗАСу нам сообщили, что надо забрать из Певека в Анадырь ВИП персон - верхушку местной администрации на какое-то всечукотское совещание. Мы поплевались, поскольку можно было не успеть домой к закрытию аэропорта и остаться из-за этих ВИПов ночевать в нелюбимом Анадыре. Но делать нечего - выехали готовить машину к вылету. Езды от окраины Певека, где жили пограничники до Апапельгино (русифицированное Апапильгын), где располагается аэропорт, минут 30. Экипаж 6 рыл + водила + старший машины из офицеров заставы + наши многочисленные сумки + штурманов телевизор, прикупленный им вечером в местном универмаге по дешевке, составили в УАЗике изрядный паззл. Решился вопрос следующим образом: нас со штурманом погрузили в «собачник», сверху через спинку сиденья поставили на колени нам телевизор (аккуратно, стервец, вошел, до миллиметра выбрав всё свободное пространство). Оставшееся до потолка пространство завалили сумками, усадили увесистых командира, бортача и радиста на сиденье, а на колени к ним пузатого, но мелкого Эльдара - бортмеханика. УАЗик попытался встать на дыбы, как норовистая лошадь, но его уговорили не выёживаться, отчасти скомпенсировав нагрузку на задний мост худосочными тельцами старшего и водителя. Тронулись. Машинка трещала, скрипела и попёрдывала, неся в своем чреве монолит увесистых лётческих тел. Временами она, кряхтя и высунув язык, бежала слегка боком как дворовая собака, для полноты сходства припадая на переднюю правую лапу. Мы со штурманом, дыша по очереди (ибо глубокий вдох двигал телевизор от себя) все эти перипетии скорее ощущали, чем видели, ибо в заваленное и подмерзшее заднее овальное окошко было видать только макушки сопок, редкие столбы, да бледное розово-синее предрассветное чукотское небо. Остальные окна надежно загораживали сумки и могучие, наетые спины товарищей. Так и прошли эти тридцать минут. УАЗик скрипел, мы отекали под тяжестью бебехов, с заднего сиденья доносилась слабая ругань на костлявую Эльдарову задницу «которая все колени изъёрзала и отсидела». Но вот колеса подпрыгнули на деревянных мостках в районе ближнего привода, преодолены последние метры дороги и КПП аэропорта, и увесистый мучитель-«Рубин» сняли с наших одеревеневших колен. Сами мы разогнуться не смогли, и из собачника добрый командир по очереди извлек нас за шкирку.<br />Перетащили добро на борт, составили за этажеркой, закинули чехлами и разбежались. Штурман с командиром подписываться на вылет, механик с радистом - забирать аккумуляторы и ловить АПА (электростанция для запуска двигателей, обычно на базе УрАЛа), а меня с бортачом оставили расчехлять борт. Зимой в Певеке с утра обычно довольно прохладно. Градусов минус 35. К обеду теплеет до 25-30. Поэтому, несмотря на унты, ватные ползунки и меховую куртку, я быстро начал дубеть. Прятаться в самолете бесполезно, поскольку стылое за ночь железо само служит генератором холода. Вскоре вернулись Коля с Эльдаром. Без АПА и аккумуляторов. Доложили, что АПА сейчас на обеспечении местных рейсов, потом к нам подойдет, а аккумуляторы решили без АПА почем зря не морозить. Стали советоваться, что делать с маслом. Тот вариант, что был залит в маслосистему винта\двигателя, допускал холодный старт (т.е. сохранял требуемую вязкость) не ниже -25. А на улице - 35. И печки у гражданских не допросишься - они салоны на местные вылеты греют, а когда освободятся - плати. Решили гонять масло вручную до роста температуры хотя бы до -30. Путем кручения винтов. Винт на АН-26 тяжелый, инертный. А еще вязкое масло. Встанешь за лопастью, упрешься в нее руками и толкаешь, скользя по заснеженному бетону. Как только лопасть уходит вверх, бежишь к следующей и толкаешь, стремясь не дать винту остановиться. Для начала сделали по 30 оборотов на каждый винт. Я взмок, как мышь под метлой.<br />Тем временем подъехала пара УАЗиков с ВИПами. Холеные дядьки и тетьки в понтовых дубленках с отворотами с открытым горлом из-за стекол теплых машин наблюдали, как экипаж по очереди крутит тяжелые винты. Подошёл АПА. Съездили за аккумуляторами. Поставили аккумуляторы, подключили АПА. Подали питание на борт. Наши усилия не прошли даром. Масло прогрелось до -31 градуса. Решили «во избежание» еще немножко покрутить руками, а потом парой холодных прокруток «догреть» до -25 для гарантии. Потом запуск. Покрутили и, тяжело дыша, устроились на рабочих местах. Я с места командира руководил запуском. Сделали по паре прокруток, и Т масла на трехстрелочных индикаторах резво поползла вверх. Гут. Запуск левому. «Обороты растут... температура пошла... есть переключение... запущен, температура давление в норме». Хорошо, запуск правому (как раз где УАЗы ВИПовские стоят). «Обороты растут... есть зажигание... температура растет, растет, растет, заброс температуры... запуск прекращен». Тьфу ты! Холодная прокрутка, чтобы удалить продукты горения и пары керосина из тракта двигателя. Запуск, нет зажигания. Технари полезли на улицу, поволокли от местных стоянок стремянку и, раскрыв капоты, нырнули внутрь. Эльдару места на стремянке не хватило, и он громко и по-нерусски переживал с земли: «Ну чито там? Сивеча, сивеча смотри...» Заменили свечи («сивечи» в эльдаровом варианте). Тем временем холеная братва из УАЗиков повылезла наружу, раскурила сигареты (Мальборо и Кэмел, а не индийские Четыре квадрата, как у нас) и начала бурно, со смехуёчками и пиздахаханьками, обсуждать наши действия. На правах командира шуганул их от борта. «Курить за хвостом самолета, не ближе 30 метров, и вообще, мы сейчас повторно запускаться будем, шли бы вы все... в машины».<br />Начали с правого. Пошел-пошел-пошел, есть зажигание, температура растет... запущен. Уф-ф-ф. Запуск левому - нет зажигания. Да что за утро такое! Снова приволокли стремянку, нырнули под капот. Вроде и недолго движок до этого поработал, а на какой-то релюхе уже скопился и тут же замерз конденсат. Отколупали. Тем временем вернулись штурман с командиром, снова подъехал с парой бойцов-пассажиров заставской УАЗик. Кворум есть. Благодарные зрители горячо обсуждают наши действия. Командир пошел «перетирать» с высокопоставленной братвой, составил список пассажиров. АПА слинял по своим делам. Запуск «от своих». Т.е. от аккумуляторов. Левый запущен, правый не идет. Я снова замерз. Взмок в процессе толкания винтов, а теперь ледяной пот примораживает майку к спине. Командир делает две подряд прокрутки и «или пан, или пропал» - запуск правому. Вой, хлопок, облако вонючего дыма с пламенем пополам из ВУ... Удачно. Сидим, греем масло в движках. Тем временем я запулил отбор от двигателя в 8 единиц (при норме в 3-3,5) в надежде хоть немного прогреть пилотскую и оттаять замерзшие стекла перед рулением. Олег, хитрый штурман, греется в заставском УАЗе.<br />Отгоняли движки (отбор при движении РУДов временами доходит до края шкалы - 10 единиц), выключились. Зовем пассажиров. Не обремененные совестью ВИПы загоняют бойцов за брезентовую занавеску в хвост, сами устраиваются на «полусалонных» мягких креслах (снятых со старого Ил-14) вокруг столика с лампой, достают водку с закуской, располагаются по-хозяйски. Оне замерзли-с. Попутно, не снижая громкости, обсуждают увиденное сегодня на аэродроме. «А самолет-то у них, видел, какой? ... облезлый ... движки не заводятся... так они их «с толкача» завести пытались, видел... а дыму-то, дыму было, весь УАЗ провоняли... салон к нашему приходу не могли подогреть, хамьё (это визгливый дамский голос)... ничо, щас согреемся, наливай... Ну, чтоб не ёбнулись... хи-хи-хи... ха-ха-ха... интересно, а летают они так же, как самолет заводят?»<br />Ну, блин, ну скоты... Весь экипаж дружно начинает испытывать стойкую антипатию к пассажирам. Заходит после осмотра самолета Георгич - командир корабля. «Так, мужики, раздеваемся - и в кабину, поехали быстро. Нам надо сегодня Анадырь проскочить»,- поворачивается к «буграм»,- «А спиртное в полете употреблять запрещено, вам ясно?»<br />«Да чё, командир, холодно в натуре, себе-то вы кабинку нагрели, а мы тут мерзни», - поперло из ближайшего. «Я предупредил», - отрезал Жора и закрылся с нами в кабине. Эльдар молча и демонстративно ушел к бойцам.<br />Выруливать и взлетать Георгич доверил мне. При страгивании с места пришлось газануть - колеса примерзли к бетону. Из-за двери донесся взрыв криков и матюков. <br />- Эльдар,чего они там пиздят, - вызверился в СПУ командир.<br />- А, кажися, водка разлился.<br />Взлетели. Полупустой самолет по холодку бодро пёр вверх, и я задрал нос лайнера прямо в стылую атмосфЭру. Георгич, забыв, что дал команду взлетать мне, взялся за штурвал. Я убрал руки. «Коля, открой-ка дверь, посмотрим, чем эти пиздюки заняты», - задумчиво и зло произнес он. Пассажиры пили, жрали и ржали. Жора обернулся. Разливающий из бугров наклонил початую бутылку к стакану, Жора слегка дернул штурвалом, и создавшаяся перегрузка выдавила из бутылки в стакан полуторную норму. Тетьки завизжали и кинулись смахивать пролитое со стола на пол. А Жора уже снова задумчиво смотрел в окно. «А я здесь не причем, совсем я не причем», - вспомнились мне слова Дуремара из известного фильма.<br />- Влад...<br />- Да, командир...<br />- Ты все видел?<br />- Ну... да.<br />- Тогда держи штурвал, я, если что, подскажу.<br />- Пон-нял...<br />Я обернулся. Мордатый, что буро пёр на Георгича перед взлетом, готовился снова разливать. Я дождался, когда горлышко поплывет над стаканами, и сымитировал болтанку при помощи штурвала и педалей.<br />- Э, чито трясешь? - раздался в СПУ недовольный голос Эльдара.<br />- Помолчи, нерусский, Влад помогает пассажирам с пьянством бороться, - отозвался довольный как наевшийся сметаны кот радист Коля.<br />- Тихо, ща пить начнут, - штурман на секунду выглянул в салон.<br />Мордатый как раз подносил стакан ко рту. «Давай», - шепнули по СПУ. Я поддернул штурвал. Перегрузка выплеснула ему содержимое стакана бурным потоком мимо рта. Казалось, водка зашипела на красной морде. Из грузовой донесся взрыв хохота над незадачливым товарищем. Мордатый обтер остатки спиртного, снова схватился за пузырь.<br />- Давай.<br />- Спокойно, подождем.<br />Мордатый поднес стакан ко рту.<br />- Давай!<br />- Тихо.<br />Мордатый опрокинул содержимое в рот. Я от души толкнул штурвал от себя. Экипаж, привязанный ремнями, перенес это спокойно. Пассажиры же зависли в полуметре от кресел. Водка, дойдя до середины мордатого организма, бурно излилась обратно вокруг стакана. Мордатый поперхнулся, закашлялся, забрызгивая слюной и остатками водки окружающих. Я дернул штурвал на себя и певекские «бугры» горохом посыпались обратно в кресла. Шлепнулась на стол, разбрызгивая масло на дорогие дубленки банка шпрот. Все ВИПы высунулись со своих мест и уставились в кабину. И напоролись на ответный взгляд пяти наглых, любопытных, ухмыляющихся физиономий. Самая наглая физиономия (Жора) изобразила пантомиму «болтанка самолета» и, пожав плечами, развела руками.<br />Мордатый молча завинтил пузырь и убрал в сумку. До Анадыря больше никто ничего не пил. Соответственно и болтанка как-то внезапно прекратилась. <br /><br />Историю рассказал тов. Steel_major : 2007-06-22 15:50:27urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:56788А над Касамбо опять ракетные дожди...2007-05-30T05:29:04Z2007-05-30T05:29:04Z(Фантазия на тему Африканских снов 8) <br /><br />Папа Мюллер совершенно справедливо говорил, что у начальства много свободного времени на фантазии, исключительно ввиду отсутствия у оного конкретной работы. В данном случае продукт фантазий командования, пришлось расхлебывать нам. Проблема заключалась в том, что на берегах Касамбо шла очередная войнушка и у дружественного (на данный момент) Миру Социализма племени, основным доводом королей, была парочка РСЗО ГРАД. А боеприпасы имеют особенность кончаться и причем в самый неподходящий момент. И естественно в том сегменте бассейна Касамбо, не нашли более подходящих перевозчиков, окромя любимых нас. Ну а остальные составляющие ситуации, как говориться - военная тайна. Барон пытался отболтаться, но приказ есть приказ, и короче опять очередной анабазис с элементами логистики. После череды пересадок и погрузок, все устаканилось на борту весьма странного плавсредства. Судя по всему "Королева Уэйзи", была в юности дебаркадером, потом на нее поставили пару сараев, увенчав один из них капитанским мостиком, а местный аналог Отца Кабани, добавил туда паровую машину с комплексный движителем, в виде двух бортовых и одного кормового колес. Короче "Севрюга" из фильма Волга-Волга, может отдыхать.<a name="cutid1"></a> К этому надо добавить пару дюжин турелей установленных где только можно и оснащенных целым пулеметным винегретом. А когда после погрузки были проведены мероприятия по маскировке, то по Касамбо начал свое путешествие плавучий зеленый остров, ни чем не отличающийся от сотен ему подобных. Командовал самозваной королевой местных весей, мулат с мамашей из племени Лоци, с заурядной внешностью речного пирата, но с экзотическим именем состоящим практически из одних согласных и шипящих. Аким первый назвал его Капитаном Смоллеттом и имя прижилось. Плыть несколько дней притворяясь островом, это достаточно скучно и первое время, рутину хоть немного развеивала история с Соколом, приключившаяся накануне. <br />Вертушки выкинули нас в дикой куче лье, от того места где застряли грузовики с реактивными снарядами. У летунов свои приколы, и нам от точки высадки пришлось чуть не сутки тащиться по джунглям, до точки рандеву с грузом. И вот на одном из привалов, Сокола укусила какая то местная мошка, причем укусила в самое дорогое для него место и что характерно это была не голова. Старлей по гордости промолчал, а когда у него все распухло разговаривать было уже поздно. Медикаменты были и процесс был остановлен, но сама "гордость" осталась в очень сильно увеличенном объеме. И когда Сокол, в дружественном поселении предался личной гигиене, одна из местных пейзанок обратила внимание на его диспропорции и уже через пол часа все местное женское население, бурно описывало друг другу, какой однако ого-го Магуга у белого Мбваны. Местный вождь ужом вился вокруг командира, выясняя останемся ли мы на ночь или на две, и когда Барон решил заподозрить старосту в шпионаже и от греха подальше пристрелить, то оный смотря снизу вверх, печально-умными глазами старого еврея-бухгалтера, признался в следующем... Что он не шпион, а лучший наш друг и что данная информация интересует его только ради блага племени, которому нужна свежая кровь и что если Великий Мбвана Сокол согласится провести ночь с двумя-тремя молодыми вдовами, то и платы за помощь в погрузке не надо, потому что от богатыря с такой статью, местные женщины понесут обязательно. Местная речная и прибрежная экзотика всем уже давно приелась, и по этому Сокола травили всю дорогу. В каюте был найден старый английский атлас и Таракан и Генка, во всеуслышание стали составлять специальный маршрут Мбваны Сокола, для демонстрации и употребления его великого магуги. Сокола спасла только подплывшая к нашему пароходу гиппопотамиха с гиппопотамчиком. Она стала так громко реветь, широко разевая свою устрашающую пасть, что приданный нам советник-артиллерист, находившийся в Африке совсем недавно, заробел и испуганно спросил, мол чего она хочет. На что моментально сориентировавшийся Сокол, моментально доложил, что несчастное животное ищет отца своего ребенка. И выдержав паузу, что бы подогреть интерес, сообщил артиллеристу, что год назад Арканя был тут в командировке и бедная бегемотиха ищет теперь Арканю, что бы наконец познакомить сына с отцом. Народу шутка понравилась и все наперебой стали кричать мамаше, что ее муж изменщик здесь, и о магуге Сокола временно забыли, ну а потом начались совсем другие развлечения... Уже был вечер, а так как дальше было несколько мелких порогов и в темноте нам там было не пройти, Капитан Смоллетт свернул для ночевки во вроде бы ему ранее известный безопасный рукав, но как только "Королева Уэйзи" в него углубилась началась свистопляска. Засвистели стрелы, спев похоронный марш двум впередсмотрящим, и успевшему завопить вахтенному, встрепенувшиеся пулеметчики, предусмотрительно укрытые бронещитками, открыли ответный огонь. Арканя радостно орудовал тяжелым Браунингом M2HB и когда из зарослей стали раздаваться винтовочные и автоматные выстрелы, с мстительной четкостью прошелся по ним свинцовым гребешком пятидесятого калибра. Наш линкор шлепал все дальше и дальше и когда впереди показались две протоки, капитан Смоллетт выбрал естественно более широкую, что бы увеличить скорость и оторваться от противника, который противник нарисовался уже на двух-трех юрких местных лодках. Скорость дали, пулеметов было много, оторвались с концами, а потом обрушилась Африканская ночь. Сказать что стало темно, это ничего не сказать. Стало очень темно и почему-то не было видно звезд. "Королева" встала на якорь, часовые с ноктовизорами заняли посты и речной конвой затаился в ожидании утра, которое увы наступило. Капитан Смоллетт разбудил всех на рассвете, своими пронзительными причитаниями, выделяющимися даже на фоне какофонии джунглей. Картина, которую осветил рассвет, была безрадостной. Протока откуда мы приплыли ночью, исчезла... Только прямо на против носа "Королевы", гостеприимно блестела открытая вода, правда направление было не в ту степь, но делать было нечего и капитан Смоллетт повел судно, как он сам выразился в никуда. Через несколько часов берега стали шире и все это стало напоминать большую реку, правда слегка извилистую. Несмотря на то что солнце поднялось уже достаточно высоко, все ощущали какую то странную ледяную промозглость, как будто через пулевую пробоину в окне, холодный ветер надувал в душу тревогу и когда мы увидели впереди фермы железнодорожного моста, то сначала никто даже не удивился... Не до этого было. В течении считанных секунд наступили предгрозовые сумерки, явственно зарокотал гром и только тогда до всех сразу вдруг дошло, что тут вроде не может быть железной дороги. По судну была объявлена тревога, экипаж встрепенулся предчувствуя опасность и "Королева" шлепая лопастями заднего колеса и замедляя ход двинулась к таинственному мосту, ощетинившись на него доброй дюжиной стволов всех калибров. Было ощущение что мост начинается в облаке зловещего сероватого тумана и уходит в такое же зловеще-унылое марево. Вдруг совершенно внезапно и не издавая никакого шума, из тумана на мост выехал поезд влекомый старым паровозом. Барон и Капитан Смоллетт одновременно подняли к глазам бинокли, и одновременно произнесли в слух - "Blue Train", именно это было написано на вагонах поезда - призрака. "Королева Уэйзи", подключив боковые колеса и набирая ход, прошла под мостом и сверху как будто через вату, был слышан глухой перестук колес. Пароход уже заворачивал во все расширяющуюся протоку, когда мост растаял в воздухе и снова засияло солнце и заорали на берегу жители джунглей. По Южной Африке уже лет пятьдесят ходили легенды, об одном из первых поездов "Blue Train" исчезнувшем во времена золотой лихорадки, и периодически появляющемся в самых необычных местах, видимо "Королева Уэйзи" в нужное время попала в нужное место. Мы еще четыре часа плыли до Касамбо, и все на судне продолжали молчать. Ведь не каждый день видишь своими глазами поезд-призрак. <br />В Касамбо "Королева Уэйзи" вошла неожиданно близко от точки разгрузки, но тут снова наступило тягостное ожидание. Селение одного из племен Лоци, было только перевалочной базой, откуда получатели должны были забрать привезенные нами боеприпасы, а оными караванщиками еще и не пахло. Груз и сопровождающий его советник-артиллерист, должны были быть переданы начальнику конвоя из рук в руки. Так что нам опять оставалось только ждать. Селение было в принципе не селением, а прекрасно замаскированной гаванью речных разбойников. Племя давно оторвавшееся от основной народности, жило глубоко в джунглях, а к реке выходили только на промысел или когда подворачивалась работа типа этой. В прибрежных схоронах таились десятки плавсредств, от туземных пирог до прогулочного катера бывшего губернатора провинции. Народец в племени был своеобразный, но гостеприимный. Спиной к ним поворачиваться было нельзя, но пока действовал контракт местные кафры были вполне лояльны. Тем более, когда несколько месяцев назад племя повело себя недружелюбно к одной нашей группе, "случайный" вертолет уничтожил один из их секретных складов с товаром, добытым пейзанами на реке непосильным трудом, плюс заодно выкосили охраняющий склад отряд речных буканиров, и вождь это запомнил. Жестко конечно, но иначе тут нельзя. Как говаривал один сержант "Беретов", на другой стороне Земного шара - "Если хочешь выжить на войне в джунглях, то считай что каждый кто приближается к тебе ближе чем на тридцать футов, желает тебя убить" А один старый Легионер вообще придерживался тенденции - "Если снежок тебе не улыбается, приготовься к неприятностям, ну а если улыбнулся - стреляй первым" <br />Во время традиционного праздника устроенного в нашу честь, были в том числе и пляски народностей. Их возглавляла главная жена вождя, дама настолько солидная что Барон невзирая свое джентльменство, назвал ее самкой Гаргантюа. А Аким толкнув Тарасюка локтем, сказал <br />- Вот бы тебе такую жинку, старшина - <br />На что Тарасюк , задумчиво проводив взглядом волнующиеся шоколадные телеса знойной провинциальной дамы, пробурчал... <br />- Жинка ничего, тильки больно вертлява - <br />Праздник был прерван явлением новых действующих лиц. Это была дюжина носильщиков, командир союзного отряда самообороны и раненый компаньерос, это было все что осталось от конвоя, которому мы должны были сдать снаряды и новости их были безрадостными. Если бы они принесли такие вести Чингиз Хану, их всех посадили бы на кол, но в ХХ веке люди более гуманны. Барон ограничился лишь непереводимыми идиомами из Московского дворового жаргона. А вести были следующие... Скауты грохнули оба ГРАДа и противник, к которому присоединились еще два племени, группируется в десяти километрах отсюда и неизвестно, куда будет нанесен первый удар, очень может даже что и сюда. Советник-артиллерист заявил, что у него приказ доставить ракеты на батарею и организовать нанесение удара по сосредоточению сил противника, и что он либо выполнит этот приказ, либо пустит себе пулю в висок. Мужик был неплохой, его было жалко и мы стали думать. Аким занялся понятными только ему расчетами, а Тарасюк взяв в помощь, Генку, Таракана, Сокола и Арканю, занялся ревизией запасов как корабельных, так и береговых. <br />Муж невесты Тарасюка (так все теперь называли местного вождя) принял самое бурное участие в наших манипуляциях, так как ему очень не понравилась идея, переноса национально-освободительной борьбы в родной ареал... То есть он помогал нам бесплатно и что особенно ценно, снабжал информацией о передвижениях и местонахождении противника. Не знаю, как это ему удавалось с помощью рации или там-тамов, но информация была сравнительно точной. В это время наши доморощенные Чоховы и Лепажи, из найденных в окрестностях, а также заныканных или выменных по дороге Тарасюком предметов и инструментов, приступили к сбору пускового комплекса РСЗО. Составляющие данного проекта были следующие... <br /><br /><br />-- Противник находился в реальной зоне поражения нашими ракетами и будет находиться там минимум до позднего утра завтра, так как их отряды захватили деревушку не только вместе с населением и плюс к этому, ее до сегодняшнего дня пока никто не грабил; <br />-- Под охраной наших союзников, находилась на сохранении склад-база какой то сбежавшей поисковой конторы, где было полно труб нужного калибра и был даже элементарный станочный парк, включая генераторы с горючкой и электросварку. И уверенная зона поражения начиналась в принципе оттуда. <br />-- На прошлой стоянке, Тарасюк выменял у туземцев на семь пожарных касок, сотню новеньких полевых телефонов, а запасливый Советник-артиллерист, имел среди груза солидный ЗИП, включая запасные электро-мелочи (в достаточном количестве), так что и с электрозапалами вопрос таки решался. <br />-- Аким очень хотел пострелять из настоящего ГРАДа, а такой стимул весьма обострил, его и без того не маленькие, умственные способности. <br /><br /><br /><br />Проведенное накануне совещание специалистов, шло плавно переходя в склоку и обратно к консенсусу, но при этом почти без мордобоя (в глаз получил только подвернувшийся под руку местный пейзанин, подошедший выклянчит сигаретку). Советник с Акимом сцепились всерьез, тем более что каждый из них считал истинным специалистом только себя, а оппонента дилетантом. Советник настаивал на том, что во первых из такой ублюдочной пародии на РСЗО, даже такими прекрасными осколочно-фугасный снарядами 9М21ОФ, ни попадание, ни накрытие обеспечить невозможно, а во вторых он передумал стреляться. Так как у него есть еще и секретный приказ, в случае невозможности доставки боеприпасов или риска попадания оных в руки противника, снаряды уничтожить. На что Аким с пеной у рта клялся целомудрием "невесты Тарасюка", что легко положит ракеты в квадрат 500 на 500 метров. Тем более что при стрельбе из "Партизана" у него все получалось. Тарасюк был естественно на стороне Акима. Барон прервал полемики и принял Соломоново решение... С одной стороны раз нет ГРАДов, то и доставлять снаряды не к кому, с другой стороны главный получатель снарядов это противник и пока все возможности обрушению на него БК существует, взрываться рано. Время пока есть, так что давайте попробуем идею Акима. Тем более особой меткости не надо, ибо десятки реактивных снарядов падающих с неба, пусть даже и не попав в цель, обязательно дезорганизуют и деструктируют морально, любой местное формирование. И работа закипела. Местные грузчики из пейзан потащили боеприпасы на склад-базу. А оттуда на берег доставили четыре самопальных "Партизана" экстренно изготовленных Акимом. Их переправили через реку и приступили к пристрелке. Надо сказать, что вся конструкция удалась не только благодаря телефонам надыбаным Тарасюком, но и благодаря его технической сметке. Когда ракета не стала влезать в трубу, то старшина присмотревшись выдал следующий перл - "... там е яка те чортівня, чи то шпенек, чи то штифт, так якщо ii відрізувати... - ". Была еще одна проблема с этим штифтом, который не только был элементом имитирующим нарезку но и фиксировал ракету, пока тяга двигателя не перешагивала пол тонны, но и тут Тарасюк решил вопрос с помощью элементарного брезента. Короче, испытания прошли успешно. Рассеивание и точность были на тройку с минусом, но это всех устроило. Как честный человек замечу, что первая ракета удачно попала в бывший катер губернатора, экипаж которого корректировал учебные стрельбы. Катер героически затонул, а корректировщиков спасло только то, что ракета была без боевой головки. <br />На рассвете, полсотни стволов выпустили первую порцию ракет, через пятнадцать минут уцелевшие установки. отправили вдогонку еще две дюжины огненных стрел. Вобщем опять мы победили... и это правильно. Наша группа отправилась в очередной анабазис, а советнику-артиллеристу его командование объявило выговор без занесения, за нарушение инструкций и не буквальное выполнение приказа. <br /><br />Много лет спустя, во время семейного просмотра фильма ВВС про жизнь Африканской фауны, мать и дети не могли понять, почему каждый раз, когда на экране появлялись бегемотихи с маленькими бегемотиками, глава семьи начинал неудержимо хохотать. А у Сокола сохранилась фотография, где он снялся на фоне прошлогоднего подбитого танка с тремя местными красавицами. <br /><br />Историю рассказал тов. Лорд Сварог : 2007-05-17 01:02:30urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:56555Зарисовка с натуры.2007-05-23T05:07:36Z2007-05-23T05:07:36ZИли бунт на борту обнаружив,<br />Из-за пазухи рвёт пистолет.<br />Так, что сыплется золото с кружев<br />Розоватых брабантских манжет.<br /><br />Кружев не было. Пистолета тоже. Бунт на борту был. Вернее, и бунта не было. Была анархия...<br />Позавчера ко мне подошёл начальник и сказал, похлопав по плечу:<br />- Родина нуждается в твоей помощи.<br />- Тицкая сила, - отозвался я, - куда ж она без меня-то!<br />- Правильно рассуждаешь, - сказал Филиппыч, - пойдёшь на Елецкую, от неё в горы километров 20. Там лежит барит. Куча тонн 100. За лето наковыряли. Вывезешь на Елецкую и назад. Понял?.<br />Да понял, конечно, чего тут не понять. Как Союз развалился, так барит весь оказался за границей. Камень это такой. Ba[SO4] формула. Удельный вес 4,5. То есть мало не вдвое тяжелее нормальных камней. У него и название от греческого слова «барос» - «вес» то есть. <a name="cutid1"></a>Применяют его широко. И в кондитерской промышленности и для производства мелованной высококачественной бумаги и в лакокрасочной и при производстве обоев, клеёнки и линолеума. И в медицине и в сельском хозяйстве... Но главное, применяется его порошок для того, чтобы его в буровой глинистый раствор высыпать. Тогда раствор тяжёлым становится и стенки скважины распирает сильнее. Обрушиться им не даёт. Особенно это в глубоких нефтяных скважинах важно. Метр бурения там в среднем тысячу долларов стоит. Пробуришь километра два с половиной, а она раз - и обвалилась. Ковыряйся потом. Хорошо если исправишь. А иной раз и скважину бросать приходится. В общем, без барита туго. Нефтяники просят очень, потому что за границей его закупать вовсе дорого. Порылись по загашникам и нашли им барит. Качество отличное. Запасы внушительные. Лежит прям сверху - бери не хочу! Одна беда: как все месторождения на Урале, лежит он в болоте. Летом его наковыряли, а вывезти решили зимой. Для промышленных испытаний. Вот меня за ним и послали. Уже рассвело - на дворе апрель месяц кончается. Теплынь стоит. Скоро лето. Дали мне трактор с санями и трактор с балком. В санях уголь, харч и прочие нужные вещи. В балке живём мы: я - начальник и моя банда работяг. Задача у нас простая: дойти до места, забазироваться у кучи, дать команду по рации, чтоб к нам с Елецкой экскаватор доставили и колонну саней. Покидать барит в сани и назад. Дали мне в проводники одного рабочего, который там летом работал, и сказали, что кучу эту в тундре ну никак пройти мимо невозможно. Здоровенная куча камней метра 2,5 высотой. Валяй, молодой, действуй. И мы поехали...<br />Вот она - Воркута, километров 5-7 до неё. Огни видать хорошо. Хоть и пуржит изрядно. Но понизу. Стоим уже двое суток. Связи нет. Тракторист Юра-хохол тормознул в затишке, сказал, что забыл инструмент на базе и смотался за ним. Вернулся в хламину пьяный. Утром встал злой, сказал, что инструмент не привёз и опять уехал. Ждём. Работяги скалятся. Анархия. Дисциплины нет. Плохо. Вернулся Юра. Опять лыка не вяжет. Завалился спать. Работяги бурно дискутируют. Смотрю - бутылки в руках. Один, фиксатый, агитирует всех бутылки выпить. У Юры изъяли из мешка привезённого. Никто не против. Спор только о том, оставлять Юре на опохмел или нет. Юру побаиваются. Он здоровый и вспыльчивый. Особенно с бодуна. Всё понятно. Сейчас выпьют, утром Юре вскладчину компенсируют убытки, он поедет опять... Это надолго. Подхожу, молча забираю бутылки, открываю дверь и разбиваю их об порог. Обвожу взглядом готовую взорваться публику. Опережаю взрыв: «Вопросы?» Фиксатый нагло и зло заявляет, что водку уже не вернуть, конечно, и что Юре я лично её возмещать буду. А они сейчас скинутся, и когда Юра поедет, то ему закажут ещё. Грустно. Мы должны уже на Елецкой быть, а мы и от города не отъехали. Геолог, мля... Молодой специалист. Дембель Советской Армии. Это бунт. Почти все работяги намного старше, и пацан для них не авторитет. Это плохо. Опять открываю дверь. Фиксатому: «Уходи». «Куда?!» - изумляется он. «Куда хочешь. Ты у меня больше не работаешь». Лицо фиксатого расплывается в понимающей улыбке - начальник понтуется. «Там пурга, начальник, я замёрзну» - начинает кривляться он. «Да и х...й с тобой, - следует совершенно неожиданная реакция начальника, - Уходи». «Ты чё, начальник?! Тебя посадят» - не может поверить он в реальность происходящего. «Нормально-нормально. Жить захочешь - дойдёшь. Там позёмка всего лишь. Не сдохнешь. А сдохнешь, все скажут - сам ушёл». Фиксатый озирается, ища поддержки. Все остальные с интересом наблюдают за сценой. Начальник молодой, но борзый. Интересно. Лица у всех подчёркнуто индиффирентные. Воспитанные люди не вмешиваются в чужую беседу. Фиксатый осаживает. Тон становится просительным, но всё ещё с нотками гонора: «Мне в город нельзя, начальник. Меня там менты враз повяжут». Речь сопровождается красноречивой уголовной жестикуляцией. Что называется: «Пальцы веером». На самом деле он, конечно, сидел раз или два. По хулиганке, за пьяные драки. Так что вся его жестикуляция для слабонервных курсисток. «Я те чё - благотворительная организация, от ментов тебя спасать? Пошёл!» Фиксатый сдулся. Ладно. Полдела сделано. Впереди самое сложное. Когда Юра проснётся и обнаружит, что водки нет...<br />Утром, видя, что Юра заворочался, выхожу в снег умыться. Пусть начинают без меня. В балке разговор принимает всё более повышенную тональность. Пора. Захожу с лучезарной улыбкой. За спиной в дверном проёме голубое небо, белый снег и много солнца. «Юра, заводи поехали!» У Юры глаза лезут на лоб и он набирает в лёгкие воздуху. Сейчас скажет. Надо опередить. «Значит так, - заявляю, отвернувшись от Юры к работягам, - Я сто раз одно и то же не поминаю. Сказал - всё. Но сегодня повторю: вот этот деятель (жест в сторону фиксатого) вчера меня уговорил. Больше никому не удастся». Поворачиваюсь к Юре и в полном недоумении спрашиваю: «Ты чего не заводишь? Врямя-то идёт». Юра разворачивается и идёт умываться. Всё. Капитан на борту. Экипаж построен. Выехали...<br />До Елецкой дошли без передышки. Остановились заночевать. Балок разбит на комнатки, в комнатках живём по двое. Мой сосед археолог. Весёлый непоседливый мужик неопределённых лет. Ему может быть как 30, так и 45. Фантазёр и рукодельник. Всё время что-то шьёт, вяжет, точит, вырезает. Получается у него всё отлично. Фантазия богатая. Сидел четыре раза, и каждый раз по новой статье. Причём одна другой экзотичнее. Кличка «археолог» прилипла к нему после последней судимости, когда они удумали вскрывать старые панские склепы в Западной Белоруссии. Шляхтичей хоронили с оружием и золотыми украшениями. Которые, собственно, и были целью. Посадили его по статье за осквернение захоронений. Что вызвало в нём необычайный протест. «Археологов за то же самое не сажают!» - возмущался он. Отчего и получил кличку. Повар у нас профессиональный. Но поганый. Варит отвратительно, всё время мне на всех пытается стучать, и всё норовит в отсутствие других ублажить меня чем-нибудь вкусным. Типа сгущёнки. Продукты расписываются на всех поровну, и мне такой подход не нравится. Приходится резко объяснить. Помогает. Мужики наловили куропаток, и мы их варим. Божественный ужин. На ночь ставим петли и утром у нас опять куропатки. Их там больше, чем голубей в городе. Диетическое питание радует, но пора двигаться.<br /><br />Я от неё опять бегу,<br />Как чёрт от пения осанны.<br />Но это имя на снегу<br />Мне чертит след полозьев санных.<br />И вторит им моя лыжня,<br />Забыв, что кон мне выпал решкой.<br />А горы смотрят на меня<br />Со снисходительной усмешкой.<br /><br />Трактора сзади пыхтят и тянут сани и балок. Я иду впереди на лыжах, голый по пояс. Курорт! Солнце припекает. Снег блестит и сверкает. Синие горы стоят на горизонте. Небо тоже синее и сливается с горами. Вот туда мы и идём. Идём уже часа 4. Дошли до отрогов. Проводник нервничает. По его словам где-то здесь. Но высоченной кучи барита не видать. «Тут эта..., - озирается он, - холмы были...». Наконец видим торчащую трубу и старый каркас от палатки. Пришли. Но кучи нет. Только ровный чистый снег. Проводник оживился, побегал и показал: «Где-то здесь». Ставим базу, оборудуем туалет, разворачиваем рацию. Связь в 9 утра и в 6 вечера. Сколько времени? Нормально... Часов нет ни у кого. Ладно. Погода хорошая, солнце видно, значит, разберёмся. Делаю солнечные часы. Ориентирую грубо. Заполярье. Точно надо расчеты делать. Бичи столпились вокруг и наблюдают. Народ они битый, бывалый и умеют если не всё, то многое. Любое умение, которым они не обладают, вызывает в них уважение. Корректировку часов провожу вечером, включив рацию на приём загодя. Ага, вот она - база! Отмечаем положение тени - 6 часов. Докладываю: дошли. База вопит, потому что потеряли нас на 2 дня. Бичи ждут, что скажет начальник. Говорю, что была проблема с трактором. Конец связи.<br />Утром выходим на поиски барита. Снег копать тяжело. Ветрами и пургами его убило до состояния асфальта. Лопата берёт его с трудом. Проходка шурфа показывает, что снега в данном месте 4 метра. М-да... Всё пространство между холмами заровняло подчистую. Куча 2,5 метра. Снега 4. Значит прямо над верхней точкой кучи полтора метра снега. Из проволоки делаем щуп. Проходим метр - щупаем. Нет камней, проходим дальше. Больше чем на метр, щуп не загнать. Даже на метр трудно. 70-80 сантиметров - и всё. Снег плотный. Археолог, сволочь, оказывается страшным лентяем. Лопата вызывает у него аллергию. Думаю отправить его с санями на Елецкую. Повар готовит отвратительно. Народ ропщет. Повар бросает вызов: не хотите, готовьте сами. А копать каждый может. Археолог вызывается готовить. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Готовь.<br />Утром мы чуть дар речи не потеряли. Пробуждение было сказочным. Запахи, плававшие в балке, тревожили. Галлюцинации - это всегда тревожный симптом. Высыпали на кухню. Мать честная!!! В белом колпаке и переднике, сшитыми за ночь, с полотенцем через руку, Археолог сиял улыбкой даже не на ширину приклада, а как минимум, на две. На столе просто царила ненаучная фантастика. Можно было бы сказать фэнтези, но тогда я этого слова не знал. Беляши шкворчали и румянились корочкой. Рыба в кляре издавала божественный аромат. Маринованная рыба с колечками лука была уложена в миски. Пирожки лежали горкой. Уха призывно булькала... Мамма мия!!! Особо внушало то, что всё это было сделано из тех же консервов и мороженой наваги, из которых у повара получались липкие макароны с унылой подливкой на томат-пасте. Повар был повергнут, посрамлён, а несколько позже изгнан за наушничество, лень и воровство продуктов. Оказалось, что у Археолога кулинария была самым большим увлечением. До самозабвения. После этого открытия он был назначен отрядным поваром, и жизнь стала сказкой.<br />Дальше всё было, как должно было быть. Кучу мы нашли, пришёл экскаватор, скидал её в сани, сани сделали несколько рейсов колонной к «железке», увезя с собой и нашего повара. А мы, завершив работу, пошли своим ходом обратно уже здоровым, сплочённым и дружным коллективом. А лучшим работником в том коллективе был тот фиксатый, который так проникся оказанным ему доверием, что был впоследствии лучшим из моих рабочих и ответственным за дисциплину в отряде.<br />Эта поездка многому научила меня. Очень-очень редко встречаются люди совсем бросовые. Такие есть, но их много меньше, чем кажется. Ты найди человеку применение. Подход найди. И тогда самый, казалось бы, никчёмный и поганый человечишко вполне может оказаться тем самым кадром, на которого можно положиться и сделать ставку в любой ситуации. Если сравнивать людей с винтиками, то винтики эти, в большинстве своём, нестандартные. Ты найди то гнездо, для которого этот конкретный винтик подходит. И тогда ты командир, а люди твои - кадры. А кадры решают всё. Так было, так есть и так будет. Несмотря на всю глобализацию, автоматизацию и прочую, прости господи, постиндустриализацию. <br /><br />Историю рассказал тов. Sovok : 2007-05-14 19:55:40urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:56126Противостояние.2007-05-22T05:15:20Z2007-05-22T05:15:20ZКосмическая гонка. Годы полные триумфа и трагизма, горечи поражений и радости побед. Об этом знают все, это давно стало историей. Я хочу поведать о событиях, имевших место в середине восьмидесятых, которые, несмотря на то, что происходили в несопоставимо более короткие сроки и с меньшим размахом, по накалу страстей среди участников, пожалуй, сопоставимы с упомянутой уже космической гонкой. Это было ни много ни мало, а ракетное противостояние между двумя классными отделениями моего славного училища. Училища, которое увы, уже тоже стало историей.<a name="cutid1"></a><br /><br />Подготовка к сдаче очередного Государственного экзамена была в самом разгаре. Некоторые курсанты лениво перелистывал конспект или учебник, большинство же справедливо полагая, что госы, по сути, простая формальность, попросту убивало время. Кто писал письмо, кто праздно беседовал, а кто попросту перегнувшись через подоконник, наслаждался теплом уходящего сентября. Казалось, ничего не может нарушить благодушную и немного ленивую атмосферу в аудитории, пропитанную осознанием того, что до выпуска осталось около месяца, что на склад уже завезена новенькая, сшитая по индивидуальным меркам офицерская форма. <br />- А десятое отделение что-то затевает, - это меланхоличное замечание, произнесённое одним из торчавших в окне курсантом, подействовало как команда. <br />Все побросали свои занятия и бросились к окнам. Действительно, на улице было соседнее отделение в полном составе. Занято оно было тем, что выстроились полукругом и наблюдало за тем, как трое курсантов возились, устанавливая на земле какие-то предметы. Внезапно троица вскочила и бросилась в стороны. Послышалось шипение, свист и вверх взметнулась струя дыма. Сомнений быть не могло, десятое осуществило запуск ракеты. Как и не было сомнений в том, что это был вызов, и выбор места запуска под окнами помещения, где занималось восьмое отделение, не случаен. Пока возмутители спокойствия, оживлённо переговариваясь, уходили в свою аудиторию, восьмое продолжало молча торчать в окнах. Никто не проронил ни слова, переживая «национальный позор». Но как только улица опустела, все так же молча расселись по своим местам.<br />- Ну чё, мужики? - уже невозможно установить, кто произнёс эти исторические слова, но после них стало ясно: восьмое отделение принимает вызов и вступает в «космическую» гонку. После этого решения в глазах курсантов вновь появился блеск, и отделение принялось обсуждать сложившуюся ситуацию. Несколько человек, добровольно вызвавшись быть промышленными шпионами, оперативно раздобыли информацию. Выяснилось, что ракета десятого отделения была весьма скромных размеров, в качестве двигателя был использован колпачок от авторучки, топливом служил обыкновенный целлулоид. Но неприятным моментом было то, что ракета успешно летала, и в данный момент проходил подготовку к повторному запуску новый девайс подобной конструкции. Без всяких лишних слов было понятно, что срочно необходим достойный ответ. Оперативное совещание закончилось принятием двух резолюций:<br />- Сегодня же произвести запуск собственного носителя;<br />- Носитель непременно должен превосходить по взлётному весу конкурентов.<br />Для ускорения работ было назначено четыре группы. В первую вошли добровольцы, вызвавшиеся осуществлять технический шпионаж. Второй группе была поручена задача поиска стратегических материалов. Третья должна была осуществлять компоновку и окончательную сборку ракеты. И четвёртая группа, элита, занималась двигателем.<br />Единогласным решением двигательного КБ было одобрено создание двигателя на базе тюбика из-под зубной пасты. Это обеспечивало как минимум десятикратное преимущество во взлётном весе над действующим носителем десятого отделения. И как только снабженцы доставили необходимые материалы, оба КБ приступили к работе. Менее чем за час ракета была построена, осталось назначить время запуска. Идеальным было на несколько минут опередить конкурентов. И как только от разведчиков поступила необходимая информация о готовности ракеты десятого отделения к запуску, ракетостроители восьмого бросились на улицу, тем самым быстро, но торжественно доставили свой носитель к месту запуска.<br />Ничего не подозревающее десятое отделение было встречено удачным запуском, удачным и более мощным стартом ракеты. После чего восьмое отделение удалилось, не удостоив вниманием жалкий прыжок крохотного носителя конкурентов. Достигнув аудитории, триумфаторы некоторое время оживлённо обсуждали успешный запуск. Явно не хватало шампанского, настроение было как после запуска первого спутника. Но как только спала первая волна восторгов, было высказано дельное предложение, что не стоит расслабляться. Было принято решение закрепить успех рядом успешных запусков. Вновь в обоих КБ закипела работа, и спустя некоторое время была готова целая серия носителей, запуск которых по причине позднего времени перенесли на следующий день. <br />Едва окончился завтрак и развод на занятия, как ракетостроители восьмого заторопились на импровизированный космодром. Там они нос к носу столкнулись с конкурентами из десятого. С удовлетворением было отмечено, что враги ограничились простым копированием. Но, к сожалению, тоже была создана целая серия ракет. В течение часа практически в безмолвии производились запуски, обе стороне ревностно следили за каждым запуском оппонентов. И хотя восьмое отделение было по-прежнему на шаг впереди, вчерашней радости не было, конкуренты дышали в затылок. Тем не менее, оба отделения несколько дней соревновались в количестве запусков. Из казармы напрочь исчезла зубная паста, крем для бритья, стали дефицитом офицерские линейки, планшеты.<br />Противостояние явно заходило в тупик. Требовались новые решения.<br />На одном из рабочих совещаний была высказана мысль о бесперспективности стратегии соревнования по количеству запусков. Это породило жаркие дебаты, но в итоге было принято беспрецедентное решение, сродни королёвскому, отказаться от дальнейшей эксплуатации хорошо зарекомендовавшего себя носителя и приступить к проектированию новой, более мощной ракеты. Неоценимую помощь оказали в этом снабженцы, они первыми предложили обратить внимание на новинку того времени - алюминиевые баллончики из-под парфюмерии. Это обеспечивало как минимум пятикратный рост взлётного веса. Окрылённые новой идеей, оба КБ справились с задачей раньше графика. Не было даже нужды оповещать конкурентов, те сами к тому времени наладили технический шпионаж.<br />Старт новой ракеты прошёл успешно. Прекрасным фоном для этого послужили позеленевшие от зависти лица курсантов десятого отделения, наблюдавших за запуском из окон своей аудитории.<br />Второй раз подряд за краткую историю противостояния восьмое отделение праздновало победу. Опережение конкурентов было насколько бесспорным, что было решено на некоторое время отказаться от разработки новых носителей. Как оказалось впоследствии, это было стратегическим просчётом. Пару дней восьмое отделение проводило запуски новой ракеты в одиночестве. Кто-то высказал предположение, которое всем показалось логичным, что десятое отделение попросту выбыло из борьбы.<br />На третий день неожиданно поступила информация, что десятое отделение в скором времени осуществит запуск новой ракеты небывалой мощности. На экстренном совещании оба КБ высказали мнение, что это дезинформация. Всё специалисты были единодушны во мнении, что доступный уровень материалов попросту не позволяет осуществить эту идею. Но со стороны разведки поступило новое сообщение: запуск состоится спустя несколько минут. Восьмому не оставалось ничего другого, как прилипнуть к окнам. Действительность превзошла самые худшие ожидания. Оказалось, что десятое отделение построило ракету на основе солдатской фляги, а это более чем в десять раз превосходило новый носитель восьмого. Но на этом удары судьбы не закончились: вдобавок ко всему, ракета конкурентов была многоразовой. Что было тут же продемонстрировано после десятиминутной перезарядки состоялся повторный запуск. После такого удара судьбы восьмое отделение впало в депрессию. Было отчего - одним запуском их обошли на два пункта. Все их прежние достижения были перечёркнуты.<br />Несколько дней КБ бездействовали, начали высказываться мысли, что неплохо послать гонцов в соседний гастроном (и кажется, это было реализовано). Никто не представлял себе, как превзойти конкурентов. Идея с копированием была сразу категорично отвергнута, - Восьмое отделение не опускается до плагиата!<br />Выход пришёл с неожиданной стороны: один из курсантов, наводя генеральный порядок в ротной каптёрке (напоминаю, дело шло к выпуску), случайно нашёл кислородный баллончик с Ми-2. В другое время эту штуку равнодушно бы выбросили, но по счастливой случайности этот курсант, которого ротный выбрал для уборки наугад, оказался снабженцем из восьмого отделения. И через десять минут, в обстановке строжайшей секретности, то есть завёрнутый в газету, этот баллон был доставлен в аудиторию, где занималось восьмое отделение.<br />- Вот она, возможность достойного ответа! - выстроившись полукругом, отделение затаив дыхание смотрело на лежащий на столе баллон. Никогда ещё эта тонкостенная, с рабочим давлением тридцать килограмм, трёхлитровая ёмкость, изготовленная из нержавеющей стали, не казалась им столь совершенной.<br />Глава двигательного КБ бережно, словно хрупкий хрусталь, взял будущий двигатель в руки. Взвесив на ладони, подумал и произнёс: - Такое дело, пацаны, взлётный вес уже в килограммах будет, здесь без теории уже не обойтись.<br />В такие минуты дважды повторять не надо. Несколько добровольцев тут же отправились в техническую библиотеку, и на глазах изумлённых библиотекарш смели всю литературу по заданной тематике. Несколько дней отделение занималось теоретическими изысканиями. Даже в повседневных разговорах преобладали такие слова, как критическое сечение, давление в рабочей камере, скорость истечения газов, степень повышения давления, стартовый импульс. Ротный, проходя мимо кубрика, часто останавливался и прислушивался к разговору. Весь его многолетний опыт работы с курсантами говорил: подобные разговоры добром не оканчиваются, но никакого криминала в дебатах курсантов не было, и командир, весь в сомнениях, шёл дальше. По пути, пытаясь убедить свою интуицию, что это в период Государственных экзаменов нормально.<br />А споры в восьмом отделении развернулись нешуточные. В ходе теоретических изысканий двигательное КБ разделилось на две группы. Одна группа считала, что на первом запуске не следует доводить давление в рабочей камере до критического, дабы уменьшить вероятность взрыва, другая часть настаивала на обратном. По их мнению, баллон способен выдержать значительно большее давление, чем обозначенное на нём, а неудачный старт подорвёт престиж. Окончательную точку в споре поставила ревизия наличествующего запаса топлива, его хватало как раз на один запуск. Делать было нечего, и первая группа, скрепя сердце, согласилась на уменьшение критического сечения сопла. В ходе работы была выявлена ещё одна проблема: прежний стартовый стол из двух кирпичей не мог обеспечить запуск столь крупной ракеты. В срочном порядке была сформирована ещё одна группа, которая занялась строительством стартового сооружения. Кроме того, для безопасности космодром перенесли на новое место, как раз под окна упомянутой библиотеки. Десятое отделение, конечно, догадывалось, что восьмое готовит ответ, но режим секретности был на высоте. Кроме того, конкуренты были уверенны в невозможности превзойти их результат. <br />Наконец, всё было готово к запуску, и около пяти вечера ракета была доставлена на место запуска. Режим секретности уже был снят, и нескольким представителям десятого великодушно позволили присутствовать при запуске.<br />Исторический момент, команда "зажигание". Вначале из сопла появилась робкая струйка дыма и знакомое шипение. Но мощность нарастала быстро, и шипение перешло в свист, затем уж в совсем непривычный, незнакомый рёв. Дело принимало серьёзный оборот.<br />- Ходу мужики! - прозвучала команда. И едва стартовая команда и наблюдатели сделали несколько шагов наутёк, как за спиной раздался взрыв, послушался звон разбитых стёкол. Но и к такому развитию событий была готовность. Быстро убедившись в отсутствии пострадавших, отделение чёрным ходом удалилось в аудиторию. <br />Вновь организовали экстренное совещание, на котором постановили до выяснения всех обстоятельств вновь ввести режим секретности.<br />Было понятно, что благодаря крайнему запуску восьмое отделение вошло в историю, осталось только выяснить только, в какую. Остаток дня прошёл в тревожном ожидании.<br /><br />Утром на построении командир батальона демонстрировал перед строем фрагменты двигателя ракеты. Но по его речи было понятно: никакие суровые санкции виновников не ждут, и восьмое отделение вновь упивалось триумфом. Несмотря на взрыв, они установили новый рекорд высоты, чёму было фактическое подтверждение в виде выбитых стёкол в технической библиотеке, которая располагалась на пятом этаже учебного корпуса. Десятое бросало на них завистливые взгляды.<br />Сдача Государственные экзаменов к тому времени уже была завершена, и у командования училища было опасение, что две недели, в ходе которых будет подписываться приказ о присвоении офицерских званий, будет достаточно для более серьёзных последствий. Чего доброго, эти деятели доберутся и до Луны.<br />Потому командование пошло на необычные меры: приказало в течение дня всех курсантов переодеть в офицерскую форму. Расчет был на то, что новая и чистая форма избавит от желания возиться с пиротехникой. Вдобавок, комбат сам подсказал, чем следует заняться:<br />- Вы ещё не офицеры! - объявил перед строем сверкающим новыми лейтенантскими погонами, - Поэтому всем сидеть в казарме, и никаких самоходов по пивнушкам, кабакам и женским общежитиям! А сейчас - все по казармам, получать первую офицерскую получку.<br />А через полтора часа, хитро прищурившись, комбат стоял на пороге казармы и делал вид, будто не замечает, как его подчинённые чуть ли не строем через кэпэпэ валят в город шляться по пивнушкам, кабакам и женским общежитиям.<br /><br />Вот так завершилась эта космическая гонка. Говорят, её ещё долго вспоминали в училище. <br /><br />Историю рассказал тов. шурави : 2007-05-08 21:32:16 urn:lj:livejournal.com:atom1:antip:55990ПОДЗЕМНЫЕ И МОРСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ.2007-05-15T05:18:24Z2007-05-15T05:18:24ZКакой дурак придумал пабы?<br />Да! Тут уют и красота.<br />Зато тут нету сушек с солью<br />И жигулевского пивка<br /><br />Из оды старшего лейтенанта Акимова<br />На посещение лондонского паба<br /><br />Западная Европа загнивала в том году на своем обычном уровне. Чистые улицы, потоки разноцветных неимоверно шикарных авто, сверкающие витрины магазинов, сотни наименований легких, средних и тяжелых спиртных напитков, веселые и безмятежные лица местного населения. Да-а-а-а... Правильно наше Ленинское ЦК организовало Железный занавес, а то ведь на неокрепшие умы это изобилие могло бы неадекватно подействовать, как и впрочем, на окрепшие. Когда инструктор провинциального райкома КПСС, включенная в зарубежную тургруппу за преданность идеалам, попала во вражеский универсам и увидела местное изобилие, то она уже напряглась, ну а в колбасном отделе у нее началась форменная истерика. Пожилую девушку срочно отправили в Союз, а сопровождающий группу атташе по культуре объяснил сбежавшемуся персоналу магазина, что данную реакцию у фрау из России вызвала жалость к местному пролетариату, имевшему столь бедный ассортимент продуктов, в отличие от того, чем питаются жители, родного ей поселка Задрюченск. <a name="cutid1"></a><br /><br />Группа южноафриканских биологов, прибывших на международный конгресс, вела себя в магазинах гораздо спокойнее, а их не свойственный для Острова загар не сильно бросался в глаза в столице Содружества. Местные службы, имеющие отношение и облеченные доверием, убедившись, что пятерка буров не имеет никакого отношение к закупкам оружия, оптовым продажам крюгеррандов и поисках Атомных секретов, к концу конференции сняла с них наблюдение, а зря... Как только местные Бонды сняли колпак, великолепная пятерка приступила к выполнению основного задания, и отнюдь не для SAS Боты. На самом деле их было семеро, но Барон и Аким действовали отдельно, осуществляя поддержку и отвлекающие маневры. Они числились при Советском павильоне Строительной выставки младшими демонстраторами, и вели себя нарочито глупо и подозрительно. Во время первой рекогносцировки группы они прямо в рабочих комбинезонах отправились бродить по городу, но с таким подозрительным видом, что за ними увязалась половина местных Джеймс Бондов. Барон и Аким нагло зашли в садик возле какого-то частного владения и стали подозрительно там барражировать. Когда к ним подошел полисмен и поинтересовался, что джентльмены тут делают, Аким вместо того, чтобы сказать, как было оговорено заранее: Guard of environment (Охрана окружающей среды), залюбовавшись на цветы гордо произнес - Guard of gladioluses, Sir ! (Охрана гладиолусов сэр!), полисмен отдал честь и удалился почти строевым шагом, (почему Аким сказал именно так, вы поймете немного позже). <br />Дальше было еще интересней... Согласно плана операции на банкете у французов, даваемом по поводу Дня Бастилии, нужно было засветить одного латиноса, публично передав ему абсолютно бессмысленную шифровку и этим окончательно замутить местных альгвазилов и спровоцировать их на еще более пристальное внимание к Барону и Акиму. Но получилось как всегда... На приеме у Французов Барон, активно не избегавший фуршета, пригласил на танец улыбнувшуюся ему девушку и с этой секунды они стали центром внимания всей публики. Аким в это время, выполняя все пункты плана, подошел к парагвайцу, и улыбаясь как удав Каа бандерлогу, подарил латиносу маленькую шоколадку, в которой была заныкана никому не нужная по большому счету шифровка, оной вовсе и не являющейся. На бумажном прямоугольнике размером с визитку был напечатан один из перлов Акима. Аким получил задание сотворить нечто настолько глубокомысленно-идиотское, чтобы свести с ума не меньше дюжины криптографов, и Аким выдал:<br /><br />Собака охраняла гладиолус<br />И радостно собаке было жить<br />Есть в жизни цель, и это превосходно<br />Давайте с милым гладиолусом дружить<br /><br />Латинос рассеянно принял презент, и когда Аким отошел в сторону, пожал плечами и бросил шоколадку на поднос проходящего мимо официанта. Самое смешное, что никто этих пертрубаций не заметил, все смотрели на танцующего Барона, и дело было вовсе не в его па и не в какой-то особенной элегантности и пластичности его партнерши, а в личности молодой леди. Эта была какая-то из дальних родственниц Виндзоров, бывшая тут инкогнито и поэтому вызывавшая всеобщий интерес, и в первую очередь интерес служб, имеющих отношение... Надо отметь, что Барон от злости на то, что ему не пришлось участвовать в основной части акции, неоднократно был замечен возле будки, где выдавался джин с тоником. После каждого танца он подводил туда свою даму, которая тоже охотно потребляла данный напиток. Финал был типично наш. Влюбленных разлучили общими силами сотрудники безопасности Альбиона и товарищи в штатском из Советского посольства. Послу в этот же вечер пришла пачка доносов о неприличном поведении гражданина СССР на международном мероприятии. Единственный чин, который знал о реальной миссии Барона и Акима, на тот момент отсутствовал. Аким притворился собственным дублем и избежал репрессий. А Барона рано утром этапировали в Москву, и единственное, что хоть немного его утешало, с пересадкой в парижском Орли.<br />Так что финал операции прошел без него.<br /><br />Наблюдаемый жил в собственном особняке на границе Кенсингтона и Белгравии, но у него была еще одно жилище в Уолтхамстоу, рядом с «Собачьим стадионом», до посещений которого он был большой охотник. Нужные нам бумаги были наверняка в Кенсингтоне. У «объекта» было хобби, некая смесь картографии и археологии, и этим он вызвал интерес нашего командования. Мы как раз начали помогать одной стране на жарком побережье, и там, где началось строительство базы, обнаружились старинные катакомбы, которые хотелось использовать пофункциональнее. Архивы со схемами данных пещер по ряду причин оказались в собственности «объекта», а по ряду других причин эта информация должна была срочно изъята и доставлена в известное, но не поименованное место. Итак, Объект поехал на собачьи бега, прислуга частью получила выходной, а частью поехала с ним. Не растерявший коммунистических идеалов старый мастер коммунального андеграунда дал план коммуникаций этого квартала, и все пошло по накатанной колее. Викторианская канализация была настолько же чище обычной, насколько натертый паркет бывает чище проселочной дороги. Так что никто даже ни в чем не испачкался. Расписание дежурных обходов у ребят было, проникнуть из коллектора в подвал нужного дома было элементарно, сигнализация в те времена ставилась исключительно на двери и окна, нужный кабинет и нужный шкаф нашли быстро, и нужные документы изъяли без проблем, но потери, тем не менее, были. В этом доме тоже обитал Шоколадный Британец, причем с таким же характером, как у Арканиного зверя. Когда Таракан выходил из кабинета хозяина дома, с грозного Викторианского шкафа-монстра скользнула массивная тень и молча приземлилась на голову капитана. Генка потом говорил, что такой органичной смеси русского мата и британского кошачьего мява он не слышал никогда в жизни. Отряд стал отступать к подвальной лестнице, и пока ребята не захлопнули за собой дверь, верное животное беспрестанно их атаковало, пытаясь каждый раз выцелить исключительно Таракана. Уже когда группа быстро продвигалась по тоннелю, Таракан переплюнул Брема, выдав новый термин по классу кошачьих - Кошка Баскервиллей, что учитывая его поцарапанное лицо, было весьма неосторожно... Ибо когда об этой истории узнал через неделю Барон и увидел еще не зажившие шрамы от кошачьих когтей на лице капитана, он сочувственно похлопал его по плечу и сказал с совершенно серьезным видом: Ну, ты у нас прямо Таракан Баскервиллей».<br /><br />После ряда путешествий по воде и по воздуху великолепная семерка прибыла к месту новой дислокации. Многие объекты (на этот раз из бетона, дерева и металла) были почти готовы, но тут пришла беда, откуда не ждали. Лояльные к развитому социализму граждане данной «Жаркой прибрежной страны», видимо для того, что бы строить социализм было еще интересней, разделились на две партии (назовем их для разнообразия красно-оранжевыми и красно-синими). Эти две партии, обрадованные наличием большого количества техники и вооружений, самозабвенно предались взаимному уничтожению. Мы прибыли непосредственно к началу разгара. К несчастью для всех нас, в местной столице застрял большой дядя из ЦК, и его надо было срочно эвакуировать, с ним же хотели бежать руководители одной из новых партий, которые с одной стороны явно проигрывали, но с другой считались легитимными. В центре города бои понемногу затихли, ввиду того что социалистические пейзане пожгли в процессе Жакерии всю технику друг у друга, а ходить в атаку пешком им почему-то не нравилось. Часть порта еще держали верные нам пока красно-синие, и там стояло судно, на котором и надо было эвакуировать высоких персон с разным цветом кожи. Подлежащие эвакуации персоны находились в местном то ли Смольном, то ли Зимнем. Когда наша группа туда прибыла, состоялась последняя атака красно-оранжевых. Арканя доблестно вел огонь из ДШК, слегка модернизированного местными умельцами, применяя его как ручник. Дядя из ЦК, увидя Арканю с пулеметом, настолько к нему проникся, что возможно даже бы усыновил его на условии никогда не расставаться. А у нас встала ломом поперек дороги одна проблема. Фарватер был перекрыт новой береговой батареей, состоящей из нескольких автоматических зениток и четырех 122 мм. гаубиц. Пароходу мимо них было не проскользнуть, авиации и тяжелой артиллерии у синих не было, а имеющимися в наличие силами пехоты батарею было не взять. И тут пригодились привезенные нашей группой схемы подземелий. Был найден ход, ведущий прямо из дворца в древние катакомбы под батареей. Там, оказывается, когда-то был форт, построенный на месте еще более древнего укрепления. В общем, времени не было, и кроме нас решать вопрос опять же было некому. Партийный бонза, рыдая, расстался с Арканей, и темная прохлада подземелья (как образно выразился Аким) жадно проглотила горстку храбрецов. В большом «предбаннике» самого нижнего дворцового уровня со стенами, вырезанными в белом известняке, был назначен сбор группы. Все были навьючены как лошади, так как Барон приказал помимо взрывчатки взять побольше патронов, но пришедший последним Тарасюк амуниционно переплюнул всех. Помимо полной выкладки, на нем висел ранцевый огнемет, а в руке он держал чемодан. Общественность разделилась на две части... Одна половины прикидывала, на что старшина выменял огнемет, а другая гадала, а что у него в чемодане? Основная версия следствия осталась за Арканей. Когда он заявил, что в чемодане колбаса, все замолкли и стали ждать продолжения, и он продолжил. А вы слышали, что две недели назад пропал арабский скакун из конюшни имама, так его изъял Тарасюк, пустил на колбасу, половину колбасы махнул на огнемет, а другая у него в чемодане. Когда Тарасюк, не обладающий утонченным чувством юмора, обиженно заявил, что две недели назад находился, между прочим, с частью здесь присутствовавших, на тендере, болтавшемся в Аденском заливе, все стали кричать, что они на такие дешёвые отмазки не ловятся, но раздался рык Барона, все заткнулись, а старшина рыбкой заскользил на мановение командирского пальца. Старшина что-то долго говорил на ухо командиру, в процессе чего выражение лицо Барона менялось в гамме от расстрела Тарасюка на месте, миную наряд вне очереди и переходя на представление старшины к ордену Богдана Хмельницкого. Тарасюк торжественно открыл чемодан, который был наполнен не конской колбасой, а черными коробочками. Это был набор новейших американских радиогарнитур, применявшихся только в ЦРУ и охране президента США. Теперь у нас была связь между собой, что в подобных операциях трудно было переоценить, наш щирый чумак превзошел сам себя. Барон велел всем, кроме Тарасюка, попрыгать и назначил порядок движения: Авангард, Таракан и Аким, за ними Барон, Арканя, Генка и Сандро, замыкающими Леня-Переводчик с помощником и Тарасюк. И добавил: «Старшина, команда «Ложись» является для тебя командой к ведению огня по готовности, а если в твой бачок с огнесмесью попадет пусть даже и шальная пуля, убью». Леню-Переводчика с помощником нам практически навязали, и кто они такие, было понятно, но местные диалекты, в которых путался даже Таракан, они знали, а приказы, как известно, не обсуждаются. Когда Тарасюк достал гарнитуры, непонятным путем попавшие к нему из багажа непонятных советников штаба оранжевых, переводчик сделал охотничью стойку, но поймав на себе недобрые взгляды Барона и Таракана, шмыгнул носом и обиженно заявил, что он не сволочь и все понимает.<br />Группа уже несколько часов шла по бесконечным тоннелям, которые то пугающе сужались, то раздавались вверх и вширь, особых приключений пока не было, и из живых существ нам встречались только огромные, наглые крысы, которые абсолютно нас не боялись, даже тогда, когда безутешный Арканя замахивался на них прикладом пулемета. Барон объяснил, каким изощренным извращениям подвергнется тот, кто выстрелит без команды, и Арканя терпел и продолжал предаваться горю... у него отобрали так полюбившийся ему ДШК, и он теперь был вынужден пробавляться заурядным Дегтярем. <br />Судя по карте, метров через сто должен был быть большой зал, из которого расходилось несколько ходов, в том числе, и нужный нам. Барон назначил там привал, но отдохнуть не пришлось... Нарастающий шум показал, что место бивака уже занято. Двое часовых так нанюхались какой-то дряни, что даже Таракан не смог их разговорить, так что пришлось применить визуальную разведку, и оно этого стоило. Наш тоннель выходил в зал почти под потолком, и вид открывался оттуда более чем живописный. Любимый лозунг мародеров и генералов: «Кому война, а кому мать родная», действовал тут по полной программе. Бандиты, дервиши, дезертиры, маргиналы всех мастей, вся эта накипь Гражданской войны пребывала в деловитом кипении. Где-то шел торг, где-то дрались, где-то разбирали тюки с награбленным, где-то предавались наркотической нирване, но в центре зала царил относительный порядок, который охраняло несколько головорезов с новенькими «Али». Сам зал был ярко освещен разномастными электрическими светильниками, к которым тянулась паутина проводов от большого щитка, охраняемого станкачом Виккерса. В центре внимания был экзотический субъект с холеной бородой, который занимался очень важным делом. Перед ним охранники построили полдюжины женщин, одна из которых была явной европейкой, и атаман, судя по всему, выбирал себе пассию на вечер. Деваться было некуда, мы должны были тут пройти, а время поджимало. Барон шепнул в гарнитуру: «Всем к бою, приготовить ноктовизоры, Арканя и Таракан вырубают электричество, потом начинает Тарасюк. Давайте, ребята». Арканя срезал короткой очередью пулеметчиков, а Таракан метнул гранату. Взрыв и моментально наступившие темнота и тишина, прерванные многоголосым гвалтом. Зашипел бешеной гадюкой огнемет старшины, и вопли ужаса волной понеслись по залу. Паника была упорядоченной, так как публика была тертая и привычная к облавам, так что основная масса бросилась к знакомым выходам, только атаман и его охрана предприняли обратные действия. У низ зажглось нечто вроде аварийного освещения из факелов, при котором Атаман, стал рубить своих неудавшихся пассий, устрашающего вида саблей, а охрана попыталась открыть огонь на поражение, но неудачно. Заколотили любимые пушки Барона, две Беретты 93R. Ударили родные калаши вкупе с Арканиным Дегтярем, и поле боя осталось за нами. Заложенный камнем ход в нужное нам ответвление был обнаружен на удивление быстро, и саперы Тарасюк и Аким приступили к своему таинству. И тут за пять минут до взрыва из темноты вышел Таракан, тащивший за руку давешнюю европейку из гарема Атамана. Она без умолку восславляла Французских героев, в рядах которых, видимо, оказались все мы. Не успел Барон показать кулак Таракану, как к парочке кинулся помощник Лени-переводчика. Причитая на чистейшем нью-йоркском сленге, он кричал, что безмерно рад видеть землячку, которую как и его спасли эти благородные французы. В общем, Леня решил для нас эту проблему, девицу, оказавшуюся известной американской журналисткой, в качестве спасителя-провожатого увел на верх ленин помощник, представившийся ее коллегой. И хорошо, а то жалко бы было девчонку. <br /><br />Один за другим рвануло три заряда. Один запечатал ход, из которого мы вышли, другой открыл нам дальнейший путь, а третий закрыл за нами калитку. В это же время два оставшихся на ходу и сохранивших часть боеприпасов танка синих вели по этому району огонь с закрытых позиций, типа для маскировки. Еще через несколько часов стало ясно, что в схему подземелья вкралась ошибка. Мы вышли на необозначенный на плане перекресток, откуда ходы расходились не только в горизонтальные стороны, но и вверх и вниз, чтобы нам не было скучно, у стены мирно сидел скелет со старинным, густо инкрустированным серебром и камушками ружьем и целым арсеналом холодного оружия. Тарасюк сразу же прибрал к себе устрашающего вида кинжал и шлем в виде куфии. Как говорила одна юная леди, чем дальше тем страньше и страньше. Разделяться было нефункционально, и поэтому Барон, выбрав ход, ведший в нужном нам направлении, дал отмашку - вперед. Ход вел вниз и был достаточно широким и высоким на всем протяжении. Аким и Леня с бесшумками наготове ушли в передовой дозор, они же и обнаружили очередной сюрприз... Тарасюк метался по коридорам, повизгивая и поскуливая от восторга. Склад, набитый снарядами, шанцевым инструментом и амуницией, представлялся ему, видимо, одним из районов Эдемских садов. Барон мимоходом пожалел его, сказав одну из своих коронных фраз: «Успокойся, старшина, все это изобилие для тебя, как чемодан без ручки. Унести тяжело, а бросить жалко». Обнаруженный нами подземный склад был весьма своеобразным местом. Часть его залов были чем-то вроде древнего храма, посвященного неизвестно кому. На фресках и барельефах были изображения абсолютно непонятных монстров, и что характерно, ни одного человека. Двери и перегородки, сделанные судя по всему, в начале ХХ века, выделялись абсолютно чужеродными вкраплениями. Везде, где можно, были развешены керосиновые фонари, и часть из них оказалась в рабочем состоянии. Большая часть склада была завалена боеприпасами. Там были снаряды к английским пятидюймовым пушкам и 7,71 мм. винтовочные патроны, но нужного в хозяйстве тоже хватало. Не успел Барон удивиться, что никто до сих пор не наложил лапу на это изобилие, как прибежал запыхавшийся Аким и сказал: «Там Арканя себе новые игрушки нашел и еще кое-что, но ты, командир, лучше сам глянь, а то там вообще хрень какая-то получается. И там действительно была хрень. В коридоре, в мерцающем свете керосиновых фонарей, стояли два станковых пулемета Виккерса, направленные на в лохмотья расстрелянную деревянную дверь. Из лентоприемников уныло свисали пустые ленты, а пол был усыпан сотнями стреляных пулеметных гильз. Арканя, как наседка над цыплятами, кружил вокруг пулеметов, а Тарасюк, Леня и Таракан выжидающе стояли у двери с автоматами наготове. Барон щелкнул предохранителем Беретты (у него как у курда, патрон был всегда в стволе) и ударом ноги вынес дверь. За дверью была анфилада из трех комнат... В первых двух, кроме канцелярской мебели и каких-то ящиков, ничего не было, зато в третьей вокруг огромного сундука пребывало в различных позах около дюжины мумий в британской униформе времен Первой мировой войны. Барон внимательно оглядев зловещий интерьер, скомандовал: «Все назад». А в коридоре он сказал Тарасюку: «Что бы даже близко сюда не подходил», и добавил для окружающих: «Вы обратили внимание, ребята, что на всех предметах в той комнате присутствует пыль, а сундук как новенький. Не хочу разбираться, что там. У нас другое задание».<br />Совместными усилиями стали разбираться с картой, и Леня-Переводчик всех удивил, сказав что знает, где мы находимся. Лет семьдесят назад британцы, строя форт береговой обороны, наткнулись на старинную крепость с огромными подземельями. Их использовали как склады, а потом во время восстания аборигенов что-то тут случилось, и склады то ли взорвали, то ли замуровали, и больше об этом ничего неизвестно. Но судя по году выпуска боеприпасов и пулеметов, мы находимся именно в помещениях этих складов, и над нами казематы старой крепости, а еще выше - та самая батарея, которую мы должны нейтрализовать. Ход наверх мы нашли только через два часа. В казематах было только пятеро солдат противника, и на них хватило Таракана и Тарасюка, тем более, что старшина в стальной куфии, инкрустированной каменьями, произвел среди защитников батареи фурор. Над казематом была зенитная точка из двух Бофорсов. Она господствовала над главной батареей, и это сильно упрощало нашу задачу. Сорокамиллиметровые снаряды смели расчеты батареи, пребывавшие в нирване, и мы, зачистив территорию от неожиданных случайностей, приступили к минированию орудий. Леня-Переводчик связался по рации со штабом и после недолгих переговоров выдал на все окрестности изощреннейшую матерную тираду, в ответ на заинтересованный взгляд Барона Леня ответил: «Сейчас появится корабль, и мы должны его потопить» и добавил условную фразу, подтверждающую его полномочия. <br />У Акима был праздник... Сразу после стихов и минометов старлей больше всего любил артиллерию. Сформировав расчет, он гонял всех до седьмого пота. «А вот это прицел ОП4М-45, он специально для стрельбы прямой наводкой» - важно пояснял он, но после рявканья Барона на тему некоторых Акимовых сексуальных пристрастий, старлей занялся делом. Несколько уцелевших артиллеристов, разагитированных Леней-Переводчиком, позволили создать вполне функциональные расчеты и по крайней мере не отвлекать основных специалистов на подноску боеприпасов и заряжание. Пока Аким определялся с наводчиками и директрисами стрельб, вновь обращенные выносили из блиндажей и раскладывали на брезенте снаряды и гильзы с зарядами. Они уважительно косились на Леню-Переводчика, сидевшего в шезлонге с пулеметом, но до дрожи боялись Тарасюка, так и не сменившего свой экзотический головной убор. Фарватер проходил между берегом и небольшим скалистым островком, что сильно упрощало прицеливание, тем более, бить надо было прямой наводкой. Когда появилась цель, все было готово. Вдоль берега полз старенький пароходик под тысячу регистровых тонн и судя по дыму, с трудом выползающему из трубы, с еще более древней, чем он, машиной. Пароходик, судя по всему, выдавал все, что мог, по максимуму, и по расчетам Акима это было шесть с половиной узлов. Короче, как говорил старина Джером про одну лошадку, «несчастное животное буквально стлалось по земле, оставляя за флагом всех калек и толстых пожилых дам. Аким еще раз лично навел три орудия, (у четвертой гаубицы снаряд зенитки очень удачно разбил замок) и приготовился к ведению огня. Гаркнуло первое орудие, давшее небольшой недолет, затем второе вмазало прямо в район форштевня, а третье умудрилось сбить трубу. Весь покрытый возмущенным матом Аким, (ну как же, у него, у профи, недолет, а у штафирок попадания), скомандовал беглый огонь, а сам стал класть из своего орудия снаряд за снарядом точно по ватерлинии старого парохода. С пригорка радостно загавкал Бофорс, оседланный Бароном, и капитанский мостик судна расцвел букетами разрывов. Несчастный кораблик завилял и его повело прямо к островку. Полыхнули клубы пара и дыма от прямого попадания в паровую машину, и судно беспомощно закачалось на месте. За несколько минут полсотни снарядов буквально растерзали ветерана морей, и на поверхности остались только обломки. <br /><br />Ну а как мы оттуда выбирались, это будет совсем другая история о Маугли. <br /><br />Историю рассказал тов. Лорд Сварог : 2007-05-05 20:03:30